-- Благодарю вас. Они произнесли имена довольно явственно, так что невозможно было не понять их. -- Сказав это, Леопольд с прочими оставил площадь.
-- Вы, конечно, -- начал барон, когда они возвратились к себе на квартиру, -- имеете свои суждения насчет этого акта и придаете ему мало значения. Однако подумайте о том, что это проклятие будет повторено миру на всех католических кафедрах и что ему поверят! Кроме того, крайне позорно быть известным всему свету как проклятый!
-- А вы сами, господа, верите в действенность этого проклятия? -- спросил, улыбаясь, Леопольд.
-- Иначе мы бы не были хорошими католиками! -- воскликнул Енгельберт фон Штрейт. -- Вы, как лютеранин, конечно, не верите этому.
-- Я отвечу вам как христианин, соотечественник и товарищ. Мое мнение о поступке папы также мало значит, как и ваше, любезный барон, или кого бы то ни было. Совершенно все равно, что мы оба об этом думаем.
-- Как? -- вмешался тут вспыльчивый молодой Штрейт. -- Если мы все католики, верим в действенность проклятия, как вы думаете, что может выйти из этого? Мы составляем в Европе большинство.
-- Вы спрашиваете, молодой человек, что может тогда случиться? -- возразил Леопольд. -- То, что случилось уже во Франции, Испании, Англии и Южной Германии, а именно, что тех, которые прокляты, потому что иной веры, притесняют и преследуют, а если они попытаются защищаться, на них нападают вооруженной силой. Тут уже не имеет никакого значения ни папа, ни мнение кого бы то ни было, но важно, кто дольше выдержит борьбу и поработит другого! Нет, это не Божье дело, но земное и несправедливое.
-- Вы, господин, смеете сказать, что оно несправедливо! -- воскликнул Енгельберт.
-- Да, любезный земляк, осмеливаюсь утверждать это с чистой совестью! Изреченное проклятие относится, как мне кажется, к загробной жизни и Страшному Суду? Или вы думаете, может быть, что оно будет иметь влияние на настоящую жизнь? Если те, которые теперь прокляты, будут по-прежнему жить весело, то и умрут спокойно, если оружие их победит, неужели вы думаете, что могущество и благосостояние их страны будет возрастать? Согласитесь, что может быть речь только о проклятии за чертой жизни!
-- Хорошо, -- заметил Енгельберт. -- Вы правы в том отношении, что весьма часто самые скверные люди здесь на земле счастливее тех, которые предопределены к блаженству! Итак, положим, что проклятие его святейшества здесь на земле не имеет никакого действия, но только там, за гробом! Как вы об этом думаете?