-- Сознайтесь, шутовской епископ, -- обратился Алоизиус к Леопольду, -- что Бахусу принадлежит первое возлияние. Так как мы находимся в войне с жителями Кельна, то через Бахуса только и можем одержать победу. Споим врагов наших, и головная боль с похмелья пусть будет контрибуцией, которую мы возложим на них!
-- Достойный и премудрый Алоизиус, я вполне разделяю твое мнение, -- весело ответил Леопольд. -- Если при помощи Бахуса тебе удастся победить баварцев и кельнцев, то с полным правом займешь ты кресло кузена нашего Гебгарта.
-- Да, да! -- засмеялись все. -- Низложим Гебгарта и возложим шляпу на главу Алоизиуса.
-- Нет, воинственные подданные! -- ответил трубач. -- В Кельне должен править первейший из глупцов, и до тех пор не заслужить мне подобной чести, пока не превзойду я глупостью Гебгарта, что, как надеюсь, случится завтра.
-- Каким образом? Что ты затеваешь?
-- Это тонкий, глубоко задуманный план, для обсуждения которого мы и созвали вас. До сих пор мы только полудураки, ибо провозгласили только культ Бахуса, но Гебгарт дурак полнейший, ибо поклоняется он также и Венере. Есть ли более возвышенная дурацкая мысль, как поставить Агнессу фон Мансфельд начальницею кельнской?!
Раздался громкий хохот.
-- Но каким образом, господин, намерен ты подняться на эту высоту дурацкого культа? -- вскричал Леопольд.
-- Молчать! -- закричал Эйтельгейнц. -- Алоизиус доверил моему верному сердцу план компании, прежде чем мы вошли в потешную область дурачеств. Он справлялся уже у Венеры -- угодно ли ей открыть свое святилище для нашей безумной любви и бахусова веселья, и с радостно распростертыми объятиями она ждет нас.
-- Черт побери! Что это такое? -- вскричал ротмистр Шульц.