-- Нет -- сказал Леопольд. -- Я сам предлагаю себя в проповедники дураков, при условии, однако, проповедовать глухим.
-- Ура! Принято и подписано! -- загремело вокруг стола.
-- Да будет королем дураков, -- продолжал Леопольд, -- Алоизиус Шлемпер, трубач, богослов благороднейшего Эйтельгейнца.
-- Трубач, ура! Да здравствует король дураков Алоизиус, -- смеялись собутыльники.
Штаб-трубач Шлемпер, согласно требованиям дисциплины стоявший у двери, выступил вперед с трубою в правой руке. Его увенчали шутовской короной, а Леопольд фон Ведель принял между тем шапочку проповедника глупцов и облачение из руки полковника Эйтельгейнца. Алоизиус занял место на нижнем конце стола, а Леопольд -- на верхнем. Большая ложка служила Шлемперу епископом, а винная кружка -- эмблемой.
Хотя примитивный способ, каким велась эта война, должен был содействовать ослаблению воинской дисциплины, странно было видеть простого трубача допущенным на пирушку офицеров-дворян, причем ему представлялась в некоторой степени главенствующая роль. Дело в том, что Шлемпер был не только простой трубач, но и ученый господин. Воспитанный в Падеборне иезуитами и сделавшись священником, он исполнял многие духовные должности в монастырских владениях, но впоследствии принялся за военное ремесло, и не только замечательно играл на трубе, но и считался самым лихим солдатом в лагере, а с неприятелем -- самым хладнокровным.
-- Смирно, достопочтеннейшие подданные! -- начал он. -- Внемлите моей речи! Вот это -- и он показал ложку -- символ всяческого благополучия и означает еду! Если человек сыт, он доволен, если же он голоден, то ведет войны! Но я не стану морить вас голодом, вполне убежденный, что вы прокормите и себя и меня. Этот сосуд, -- и он приподнял кружку, -- не простая кружка, а эмблема мирового, преисполненного живым духом, строя. Но поскольку намерены мы основать в эти печальные времена царство глупости, то обязаны вы вкушать огненный напиток, доколе в силах будете, и кто окажется доблестнейшим витязем в попойке, тот будет возведен в сан моего канцлера! В этом мое воззвание! Да здравствуют ложка, чаша и веселье! Они правят миром.
Ему отвечали восклицаниями и тостами. Между тем подали еду, и общество, прежде всего, занялось средствами, содержащими человека в довольстве, не упуская, однако, из вида напитков и дурачеств!
-- Приступим к дальнейшему обсуждению потребностей общества, и прежде всего -- к духовно-жидкому элементу. Сюда, вечный источник нектара! Повелеваем мы оросить нашу резиденцию огневым соком Рейна, ибо сухое и невинное дурачество -- глупейшая в мире вещь!
Кушанье убрали, и стол покрылся кружками и бутылками.