-- Что вам угодно?
-- Каким образом случилось, господин Леопольд фон Ведель, -- продолжал советник, когда они вышли в парк, -- что в Лондоне вы носите на груди портрет Вильгельма Оранского? В Риме и Испании вы носили другой портрет.
К счастью, темнота не позволяла советнику подметить выразившегося на лице Леопольда изумления.
-- Я нахожу, что портрет этот мне полезен здесь.
-- В этом я нисколько не сомневаюсь. Но другой портрет и клятва ваша вменяли вам в обязанность по прибытии в Лондон явиться в испанское посольство, а не разъезжать по стране. Вам известно, что с некоторыми лицами вы находитесь в обязательных отношениях.
-- Разумеется, но только не с вами. Вы знаете мое имя и, как кажется, давно уже наводите справки касательно моих действий, а я не знаю ни вас, ни поступков ваших.
-- Никакие увертки не помогут вам, милый господин. Вы изменили известному делу, в таком случае можете быть уверены, что Англия будет вашим гробом. Возможно, в качестве друга Григория XIII вы находите полезным идти своим путем. Но такого условия у нас не было! Пока вы не побываете в испанском посольстве и не заявите о себе вашим лондонским сообщникам, до тех пор жизнь ваша будет висеть на волоске.
-- Давать вам отчет в моих действиях я не намерен, так как вы не считаете удобным назвать ваше имя. Как только сочту нужным, я явлюсь в испанское посольство, потому что в данном случае мною управляет некто, более всех заинтересованный в деле.
-- Я вас не понимаю.
-- Если вы наводили справки о моих действиях, то вам наверное известно, куда я ездил.