-- В Шотландию.
-- И притом по повелению королевы Елизаветы! Я ехал на Петерборо, отклонился от пути, совершил небольшую экскурсию, поговорил с одной особой и даже передал ей другой портрет.
-- Признаюсь, это очень меняет положение дела! Когда надеетесь вы исполнить ваше дело?
-- До предстоящей Пасхи, смотря по обстоятельствам.
-- Не угодно ли вам дать честное слово, что если я объявлю вам мое имя, то до страстной недели, что бы там ни случилось, вы повремените?
-- Ваше имя и доводы ваши!
-- Я сэр Уильям Парр, один из государственных прокуроров или юрисконсультов ее величества, а доводы мои состоят в следующем: я ближе всех к королеве, так как несколько раз в неделю я вижу ее и говорю с ней, а вам предстоит приобрести еще доверие Елизаветы, что очень нелегко. Дальше, после того как вы побывали в Петерборо, господа в испанском посольстве отступили на задний план, так как они предназначаются для последнего удара, который должен совпадать с опаснейшим для Елизаветы временем. Мой же час ударит вместе с восстанием на севере.
-- Понимаю! Высокая страдалица говорила мне об этом.
-- Вероятно. Полагаю, что мы столковались и взаимно держим друг друга в руках. Спокойной ночи, сэр!
С пылающей головой поплелся Леопольд в свою гостиницу. Он не только имел в руках доказательства того, что заговор Бабингтона действительно существовал, но и к своему ужасу убедился, что в непосредственной близости королевы находится ее враг, юрисконсульт доктор Парр! Какой-то внутренний голос говорил, однако, Леопольду, что если он сделал теперь решительный и опасный шаг для полного разоблачения заговора, то Бог даст ему также средства воспрепятствовать преступлению. Ему удалось провести Парра посредством выдумки, будто он, Леопольд состоит агентом Марии Стюарт, ему удалось проникнуть в кровавые замыслы Парра и узнать вероятное время их исполнения, и все зависит теперь от этого! Но каким образом увидеть королеву, если Уолсинхэм опять отказал Леопольду в аудиенции?