На следующий день Леопольд опять стоял перед Уолсинхэмом.
-- Я просмотрел ваше донесение, сэр, -- сказал статс-секретарь, -- и королеве будет доложено обо всех, заслуживающих внимания сведениях.
-- Следовательно, королева не прочла лично моего донесения?
-- Не думаете ли вы, что правительница большого государства может читать все бумаги, которые нередко пишутся для того только, чтобы написать что-нибудь?
-- Вам угодно намекнуть, что мое донесение ни к чему не годно, и что мое путешествие в Шотландию было совершенно бесполезно.
-- Говоря откровенно -- да!
-- И ее величество не примет меня, если бы я даже мог сообщить ей кое-что, достойное внимания, или даже важное относительно Шотландии?
-- Это может казаться важным только вам. Ее величество не видит никакого смысла в беседе с вами, и если вам не угодно сообщить мне то, что у вас на душе, то впредь можете смотреть на себя как на человека, находящегося в Англии только ради собственного удовольствия.
-- Понимаю, сэр.
Леопольд поклонился и ушел.