Не ответив ни слова, Леопольд отъехал на западный конец ристалища, а Арундель -- на восточный.
Герольд поднял жезл, грянули трубы.
Противники пришпорили коней и съехались посредине арены. Конь восточного рыцаря осел на задние ноги под силой удара, копье его переломилось, Арундель барахтался на земле, а конь его упал в сторону.
-- Ахмет, бей Рамлы, выиграл! Хвала победителю! -- вскричал герольд.
-- Мужественный человек, клянусь нашей королевской честью! Сэр Уолтер, кто он такой?
-- Леопольд, рыцарь фон Ведель, ваше величество!
-- Германский рыцарь? Теперь мы догадываемся, кто друг его далекого друга! Ни слова об этом! Но все же, я не могу и не хочу принять его. Скажите ему еще раз, что письмо его будет принято к сведению и чтобы он не думал, будто мы не доверяем ему, в приличное время представьте его ко двору. Успокойте его хоть этим.
По окончании турнира Елизавета отправилась по галерее в свои покои. Проходя мимо нарядных дам, она приблизилась к Руфи и Анне фон Эйкштедт. Анна была чрезвычайно бледна.
-- Милая госпожа фон Эйкштедт, -- обратилась она к первой, -- проведите нас с мисс Анной в наши покои. В числе даров наших верных палладинов есть одна вещь, значение которой только вы можете объяснить нам.
Как обычно, прошло немало времени, прежде чем ее величество отпустила кавалеров и дам и удалилась с приближенными своими, чтобы одеться к банкету и балу, которые завершали празднество. Леди Мария, графиня Пемброк, обер-гофмейстерша, знаком указала Анне и Руфи выйти из зала боковым ходом. Одна негритянка -- редкость в Лондоне тогдашней эпохи -- провела их коридорами к маленькой двери и отворила последнюю -- и Анна и Руфь очутились в высокой комнате с одним окном, с позолоченным потолком и с кроватью под бархатным балдахином. Это была спальня Елизаветы.