Вскоре послышались шаги и голоса, отворилась дверь, и в комнату вошла сама Елизавета, заперла двери и медленно приблизилась к смущенной Анне, стала рассматривать ожерелье на ее груди.
-- Не знаю, милая мисс, случились ли с вами сегодня столь странные вещи, как с нами. Не желая вмешиваться в дела, которые скрывают от нас, прошу вас настолько быть со мной откровенной, насколько это необходимо для выяснения отношений наших к некоторой личности. Мы очень любим вас и надеемся, что, как женщина в отношении женщины, вы оцените это и будете действовать согласно этому, поэтому будете откровенны.
-- Ваше величество, -- внезапно покраснев, ответила Анна, -- я буду откровенна в отношении Елизаветы, первой девицы Англии.
-- Этого только и хотим мы в настоящую минуту! Вы узнали этого... бея Рамлы? Кто он такой?
-- Я узнала его по черно-красному кругу на щите. Это -- Леопольд фон Ведель.
-- Он предложил мне подарок, который, как полагаю, из одного источника с вашим ожерельем. Посмотрите!
И Елизавета показала головной убор, далеко уступавший богатством ожерелью Анны. То был ободок в виде змеи из зеленой бронзы, и на нем находилось двенадцать точно таких же изумрудов, какими украшалось ожерелье Анны.
-- Мне известна эта вещь, это корона древней египетской царицы, -- вздрогнув, ответила Анна.
-- Следовательно, Леопольд -- это далекий, умерший для вас друг? Вы некогда любили его и... и Ахмет приехал для того, чтобы копьем добыть себе любовь и честь? Подите сюда, милая, сядьте подле меня и расскажите о ваших и его страданиях! Для нас, для вас и для него -- это важнее чем вы думаете!
Во всем облике Елизаветы было столько нежности и вместе с тем болезненной тревоги, что, не в состоянии противиться, Анна рассказала королеве о своей любви и юношеской привязанности Леопольда, о скитальческой жизни Леопольда и, наконец, о письме Ахмета, окончательно порвавшем их связь. Леопольд в отчаянии отправился скитаться по свету, и Анна свиделась с ним только в Англии.