Тихо поднялась Анна фон Эйкштедт:
-- Извините, милостивая госпожа, что я ухожу в свою комнату, завтра мне надо встать рано утром. Мне очень грустно было слышать о страданиях Гемебранда, но мне кажется, вовсе не следовало околдовывать Ванду, она могла просто не любить Гемебранда. Может быть, она никого не любила и не заслуживала ничьей любви. Чтобы ради нее сделаться хищником -- это действительно сказка и притом очень плохо придуманная! -- Она поклонилась и ушла в башню.
-- Ты нехорошо сделал, Леопольд, твоя песня еще более отвратила ее от тебя!
-- Не все ли равно, матушка, больше или меньше. Она не любит меня, и этим все сказано! Если ты не хочешь, чтобы я сделался коршуном, то отпусти меня к брату в Штатгарт. Я хочу быть также рыцарем!
-- Ну, об этом мы еще подумаем, Леопольд!
-- В Штатгарт или куда-нибудь -- везде на свете найдешь войну.
-- Неужели?! Ну, подожди еще немного, ради любви к твоей матери, которая скоро останется одна без детей. После моей смерти ты можешь рыскать по свету, сделаться хищным зверем среди людей! -- Она поспешно встала и ушла.
Грустно начался следующий день. Бонин увел Леопольда в лес под предлогом, что ему надо разыскать лисью нору, и здесь он убедил младшего Веделя не огорчать мать своим желанием.
Между тем Анна приготовлялась к отъезду в Фюрстензее, чтобы повидаться с сестрой Гертрудой и Гассо фон Веделем.
-- Мое дитя, -- сказала ей вдова, прежде чем они вышли из комнаты, -- ты видишь, что небо послало мне душевное спокойствие. Подумай сама после, кто больше оскорблен -- ты или мы все? Тебе причинила страдание любовь, раздирающая ужасными пытками сердце моего Леопольда. Ты это испытаешь, так как ты -- женщина! Как своего ангела, свое сокровище носил бы он тебя на руках, и меня бы сделали вы счастливейшей матерью! Теперь же он хочет уйти на войну, и сделается действительно коршуном в человеческом образе. Помни, что если ты видела мальчика у моего сердца и за это возненавидела его, то этим самым ты отнимаешь его от материнского сердца. Сидония отняла у меня сына -- ты отнимаешь второго! Можешь ли ты гордиться этим?