-- Этого мы никогда не выполним, если будем надеяться на чужую помощь. Мы должны рассчитывать только на свои собственные головы и собственные кулаки! -- пламенно воскликнул Ланге. -- Нам много неутешительного писал граф Мансфельд о том, что творится при немецких дворах. Германия много выиграет для своей свободы, когда новое умение победит в Нидерландах и во Франции и Филипп Испанский получит достойную награду за свои дела. Этим странам должны вы подать руку помощи! Уже развевается красный лев, как знамя нидерландской республики, пусть восстанет Германия и мы, в свою очередь, поспешим на помощь к вам!
-- Впрочем, есть еще другой, более короткий путь, -- прервал его Коттериц, -- кроме того, он менее насильственный. Кто теперь захочет возобновить ужасные дни Томаса Мюнстера и Карлитанда, кто возьмет ответственность за все на свою совесть? Я и друг мой Вольфганг сообщим вам новость, в высшей степени удивительную, но, тем не менее, вполне верную. Небо рассудило послать помощь совершенно с другой стороны, откуда мы и не могли ждать, от императора!
-- От императора?! От молодого Максимиллиана?! Из Гофбурга?! -- воскликнуло все удивленное собрание.
-- Выслушайте сами. Молодой император по своей воле прислал вчера сюда одного из своих доверенных советников, пригласил меня и господина Вольфганга, своих старых учителей в Вену. Он уже дозволил в Австрии свободное религиозное исповедание, издал эдикт, изгоняющий иезуитов из империи и нас приглашает для распространения протестантства в Австрии. Если глава Германии добровольно делает это, то неужели весь народ не примет с восторгом эти постановления? Неужели, наконец, князья не последуют его примеру? Иначе они потеряют все свое могущество и всякое уважение!
Ланге покачал головой и засмеялся.
-- Я что-то сомневаюсь, чтобы воля императора Максимиллиана была постоянна и верна. Новые любят быть кроткими и послушными, а позже они опять одумываются!
-- Я же вовсе не спрашиваю, -- воскликнул Коттериц, вскакивая с места, -- постоянна ли воля Максимиллиана, а спрашиваю вас, хорошо ли вы обдумали это дело? Неужели вы не знаете, что происходит в Венгрии?! Неужели вам не известно, что полумесяц все более и более занимает владения империи и император без государства ничего не может сделать с ним? Германия неохотно раскрывает свои кошельки, а князья вовсе не имеют желания идти на помощь императору. Тут скрывается очень тонкая хитрость, монарх не надолго поможет делу Лютера в Германии, и таким образом нас затащит к себе в войско!
-- Если же император серьезно обдумал начатое дело, о котором вы сейчас сообщили, господин Китреус, -- сказал Ланге уже гораздо более спокойнее, -- пусть он сначала прекратит злодеяния Филиппа Испанского в Нидерландах, и тогда мы совершенно поверим ему!
-- Ланге, -- начал доктор Вольфганг Калига, -- я слишком уже стар, чтобы дожить до такого отдаленного спасения Германии Нидерландами, -- но мои года еще позволят мне увидеть восстановление Евангелия в Австрии. Если император выступит против дона Филиппа, мусульмане успеют занять Богемию! С такими политиками, как вы, ничего не поделаешь. Как старый воспитатель его императорского величества, я объявляю, что дело, задуманное Максимиллианом, непременно будет исполнено. Вы говорите, что он нуждается в помощи государства в борьбе с турками, но мне кажется, что в Германии еще много христиан, многие князья и народы охотно встанут под имперское знамя, и для этого глава Германии вовсе не должен становиться лицемером и обманщиком своих католических и протестантских подданных! Помощь требуется, но от всех, кто верит в Христа, Бога. Дать свободу учению Лютера в Австрии, -- это еще далеко не значит победить. Вот императорские пригласительные письма мне и Китреусу, завтра мы едем! Вскоре вы услышите, что, несмотря на известные препятствия, наше дело удается: император без помощи государства распространит свободное слово. С краской на лице вы тогда сознаетесь, что в то время, когда немецкие князья были глухи и слепы, Максимиллиан II распространял мысль Лютера среди нас. Вы увидите, что человек, без которого Писсауский договор был невозможен, сделавшись императором, зажег по всей Германии свет новых, свободных идей, в то время, как старые идеи снова начали овладевать нашими сердцами!!!
Быстро и восторженно сказал это Вольфганг Калига. Остальные молча просматривали письма императора.