Господа простились в комнате Лютера и разошлись в разные стороны. Граф Мансфельд сошел вниз, чтобы позвать Леопольда и сесть на лошадей. Слуги указали на сад, где раздавалось пение Леопольда. Они оба поспешно вошли туда и остановились.
-- Это мой юноша, -- прошептал Мансфельд.
-- Он сидит на стуле Меланхтона под ольхами! -- смущенно ответил ему Ланге. Леопольд воодушевился еще больше и запел снова.
-- Бог и верность! -- сказал Мансфельд.
Песня закончилось. Ведель смотрел прямо на отдаленные леса. Облака на горизонте собирались в серые эскадроны с развевающимися знаменами. Там раздавались раскаты грома, как отдаленная стрельба.
-- Император идет во главе Германии против мрака! Новые дни настанут на земле! -- воскликнул воодушевленный Леопольд, поднимая кулак. В это время на его голову и плечо положили руки. Он испугался и вздрогнул. Рядом с ним стоял Ланге, а перед ним Мансфельд.
-- Ты сидел на стуле Меланхтона! Его неукротимый дух перешел на тебя, будь языком Божьим, мальчик! Будь твоя песня всегда в жизни там, где человечество среди мучений сражается за свет, и служи примером нашей борющейся молодежи!
Леопольд с нидерландским философом сошел с платформы и пошел за господами. Они сели на лошадей.
-- Присылайте в мое поместье Мансфельд вести о себе и принце, -- сказал граф, пожимая руку Ланге. -- Я вам буду также сообщать обо всем, что здесь случится. Пример императора даст большой толчок нашему делу.
-- Я так же думаю. Но смотрите хорошенько, чтобы это вскоре не рушилось. Во всяком случае, верно, что турки очень беспокоят Венгрию. Теперь много протестантов соберется на помощь Максимиллиану, тогда можно не только требовать, но даже доказать императору как политику, насколько остры лютеранские мечи. Прощай и ты, молодой друг! Скажу принцу Оранскому, что ты остался таким же искренним юношей, каким был в Лейпциге. Если ты когда-нибудь будешь в Нидерландах, то доставь удовольствие старому Губерту посмотреть в твое открытое лицо.