-- Брат Сидонии?!
-- Чему же ты удивляешься? Это так естественно, мальчик. Георг приехал к отцу в Штатгарт и сделался рыцарем. Хотя юноша и изменился немного, но все-таки в нем остались следы прошлой порочной жизни. Когда я сообщил дяде о своем желании ехать в Венгрию, Георг также выпросил позволение ехать со мной. Дядя счел это путешествие очень полезным для нас обоих. Георг честолюбив и задался высокой целью, хочет прославиться в качестве воина. Авось, исполнятся наши желания?
-- Неужели Сидония имеет столь большое влияние при дворе!
-- Она водит там за нос герцога, принцев, их жен одним словом, весь двор.
-- Эйкштедты уже в немилости при дворе?
-- Из Штеттина позорно изгнали старика и его сыновей Бото и Вольдемара. Они теперь сидят в своем Клемненове.
-- Они не были ни разу у матери?
-- Нет. Между нами и ними все кончено. Но я полагаю, что Эйкштедты снова возвысятся. Наследный принц, после отставки, призвал к себе канцлера, дав слово опять возвысить его, когда получит управление в свои руки.
Вскоре после этого разговора они были уже перед воротами отцовского дома. Иоанна, бодрая как и прежде, немного поседела, среди остальных детей ожидала она любимого гостя. У ворот собралась также и остальная свита: тут были Захарий фон Бангус, доктор Матфей, оба бывших католических монаха, Бертольд и Фра-Гвизеппе. Раздались восторженные крики и сын бросился на грудь матери.
-- Каким красивым выглядишь ты, мой милый Леопольд! Ты очень мало писал мне, а Юмниц не хочет рассказывать. Впрочем, он не утерпел и сообщил, что тебя очень любит граф Мансфельд.