В начале лета, на широкой нижневенгерской равнине, расположился главный императорский лагерь, армия состояла из ста тридцати тысяч человек.
Подошва северной цепи холмов, напротив лагеря, была покрыта кустарниками и деревьями. Отсюда растительность поднималась вверх и расползалась по ущельям. Вершины этих холмов, особенно разбросанные на них кустарники, на ночь занимались наблюдательными отрядами, из которых одни были вооружены мечами, а другие ружьями.
Лес, покрывавший подошвы холмов и служивший с этой стороны прикрытием армии, был постоянно занят сторожевыми отрядами, которые сменяли друг друга. За лесом находился прекрасный старый вяз, и около него были двое господ, очевидно, начальники отрядов. Более знатный из них, Флорин, сидевший на старой и некрасивой лошади, носил короткий плащ -- отличие дворянина в императорской армии. Его лицо было очень смугло, а волосы очень черны и кудрявы. Хитрые глаза сверкали под длинными ресницами, а когда он смеялся, то видны были его прекрасные белые зубы. Его нос походил на клюв совы, сам он был худощав и небольшого роста, -- все тело его было мускулисто и жилисто. Большой воротник и высокие рыцарские сапоги делали его еще худее, чем он был на самом деле.
Зато другой, дон Ефра, выглядел исполином. Опираясь на длинное копье, он качался из стороны в сторону, причем его исполинская шпага чертила землю. Крепость и сила его тела соответствовали его росту, его каштановые волосы, почти рыжая борода, закрывавшая нижнюю часть красного лица и спадавшая двумя концами на его грудь, высокая острая шапка с длинными перьями увеличивали внушительность этой фигуры. Толстая красная куртка, застегнутая только у шеи, позволяла видеть грубую рубашку, у кожаного пояса висела его шпага и торчал кинжал. Рукава куртки были с синими испанскими буфами, а того же цвета шаровары были завязаны красными бантиками. Крепкие, обшитые железом, кожаные башмаки дополняли его яркий костюм. На ремне около шеи висел сигнальный рог.
-- Черт возьми! Она все еще не идет! -- воскликнул дон Ефра.
-- Теперь ведь время смены, дон!
-- Уже она не...
-- Она теперь не может проехать, иначе попадется в руки солдат, что будет ей очень неприятно.
-- По крайней мере, прошло уже два часа.
-- Если ты у нее сегодня все отнимешь, через неделю она непременно воротит все и прибавит к этому еще твое имущество!