Леопольд поспешно вынул мешок с деньгами и отсчитал двести золотых. Влияние выпитого вина, новая, доселе неизвестная ему прелесть игры, презрение к деньгам, гордое желание показать свое положение, -- все это вместе заставило его броситься в игру, последствия которой трудно было предугадать.
На этот раз Леопольд проиграл Оедо, но не остановился на этом. Он поставил еще и снова проиграл, желание воротить проигрыш возросло у него до мучения! Достойный сожаления в эту минуту, он продолжал играть, пока через полчаса не лишился всех денег и обеих лошадей.
-- У меня нет ничего больше! -- Леопольд встал, покачиваясь, и схватил себя за голову, кругом все завертелось.
-- Perdida! -- засмеялся Оедо, не в состоянии больше удержаться, -- померанский дурак обобран!
Взрыв смеха и восклицаний последовал за словами испанца. Леопольд выпрямился и побледнел, -- эта насмешка сразу отрезвила его.
-- Что вы осмеливаетесь говорить? Вы обобрали дурака из Померании? Вы, значит, ложью и мошенничеством отняли мое имущество. После этого вы не солдаты, а подлецы! Я сейчас вырву у тебя мои деньги, несчастный! -- Он вытащил шпагу.
Последовал общий взрыв ярости. Кругом обнажили шпаги, и Ведель сделался бы непременно жертвой своего безрассудства, но его спасла женщина, пробравшаяся среди сражающихся и прикрывшая его своим телом. То была Десдихада, черная наездница.
-- Что здесь случилось? -- воскликнула она решительно. -- Вы отобрали у него все в игре, я это вижу! Но вы, Оедо, расставили ему западню!
-- Безумная, старая ведьма! -- прошептал Мюминген. -- Он сам согласился играть. Кто же его просил мешаться в наше дело?
-- О да, вы постоянно так заманиваете. Оедо, я требую, чтобы вы возвратили господину все его деньги. Все деньги. Вам ведь известно, что я могу не только быть хорошей, но также и беспощадной. Деньги сюда, я говорю!