И хищный городъ сталъ надъ бездной,
Тамъ бури лѣсъ съ корнями рветъ
И громъ грохочетъ круглый годъ *).
*) Чайльд Гарольдъ (переводъ Д. Минаева), Пѣснь ІІ-и, 12 строфа.
Развѣ не характеристично для Байрона, что его первое путешествіе направлено было именно черезъ тѣ страны, которыхъ вовсе не касалась никакая цивилизація, и гдѣ индивидуальность могла развиваться, какъ ой было угодно, но взирая ни на какія стѣсняющія понятія о приличіи. Съ этими природными сценами, съ этими людьми онъ находился въ свойствѣ; будучи послѣдователемъ по прямой линіи Руссо, онъ чувствуетъ себя особенно сильно привязаннымъ ко всѣмъ людямъ, живущимъ въ естественномъ состояніи {Въ одной строфѣ "Чайльдъ Гарольда" (III-я пѣснь, 77-и строфа) Байронъ изобразилъ Руссо; строка эта могла быть отлично перенесена на него самого:
Здѣсь прахъ Руссо. Пѣвецъ страданья,
Страстямъ онъ прелесть придавилъ
И доводилъ до обожанья
Всѣ муки сердца. Онъ искалъ
Въ безумьи -- близость идеала;