Въ извѣстный день и въ назначенный часъ я стучатъ въ дверь въ его отелѣ. Онъ посмотрѣлъ на меня и сказалъ съ удивленіемъ и немного огорченный: вы во фракѣ?-- Да, а вы въ жилеткѣ?-- Ну, да, когда я началъ одѣваться, въ моемъ сундукѣ не оказалось фрака.-- Какъ это ужасно!-- мы радовались какъ дѣти, что увидимъ Ибсена во фракѣ, а теперь должны довольствоваться Ибсеномъ въ сюртукѣ.-- А дамы съ вами есть?-- Да она, да еще одна, другая!-- Сколько же ихъ тамъ всѣхъ?-- 22.-- Это измѣна, вы сказали 9, я не иду.

Послѣ долгихъ переговоровъ мнѣ удалось свести его съ лѣстницы. Когда онъ вошелъ въ залъ, тамъ царствовала тишина ожиданія, которую его суровая мина отнюдь не помогла нарушить. Начало обѣда было очень тягостное. Пришлось подать шамранское и начать держать рѣчи уже за рыбой, чтобы хоть этимъ нѣсколько поднять настроеніе. Я сказалъ: "Дорогой Ибсенъ! Вы съ годами сдѣлались настолько нечеловѣчески знаменитымъ, что хвалить васъ становится неизмѣримо труднымъ. Но не правда ли, что мы, жители сѣвера, понимаемъ васъ лучше, чѣмъ иностранцы; мы оцѣнили васъ на первыхъ же порахъ, тогда какъ они пришли лишь въ одиннадцатый часъ. Правда, въ Библіи говорится, что пришедшіе въ одиннадцатый часъ, имѣютъ равную заслугу съ тѣмъ, которые пришли въ первый. Но это мѣсто я понималъ всегда такъ, что пришедшіе въ первый часъ все же чуточку лучше. Ибсенъ перерываетъ меня.-- "Ни въ какомъ случаѣ". Я прошу его подождать дѣлать замѣчанія, пока я кончу. Я хвалилъ его и въ шутку и серьезно, говорилъ о солнцѣ и звѣздахъ, примѣнилъ къ нему слова: можетъ быть Сиріусъ и больше солнца, и тѣмъ не менѣе благодаря солнцу вызрѣваютъ наши хлѣба. Ничего не помогало. Онъ продолжалъ быть растеряннымъ и только повторялъ: противъ этой рѣчи можно многое возразить, чего я предпочитаю, однако, не дѣлать.

-- Сдѣлайте это, Ибсенъ, это гораздо пріятнѣе! А онъ: чего я предпочитаю однако не дѣлать.

Одинъ редакторъ, который привелъ къ столу очаровательную артистку -- Констанцію Бруни, поднялся и сказалъ: моя дама за столомъ проситъ меня, г. д-ръ Ибсенъ, принести вамъ благодарность отъ артистокъ Христіанія-театра {Теперь національный театръ.} и сказать вамъ, что нѣтъ ролей, которыя онѣ играли бы охотнѣе вашихъ и на которыхъ онѣ учились бы больше.

Ибсенъ: "я къ этому сдѣлаю одно замѣчаніе: я вообще не писалъ ролей, но изображалъ людей и никогда въ жизни я не имѣлъ въ виду, когда работалъ, ни одного артиста и ни одну артистку. Но позже мнѣ, можетъ быть, будетъ очень пріятно познакомиться съ такой милой дамой".

Констанція Бруни имѣла смѣлость отвѣтить, что она ни минуты не имѣла въ виду себя, такъ какъ онъ видитъ ее въ первый разъ, и что въ рѣчь проскользнуло неудачное слово роль, подъ которымъ она, какъ и онъ, разумѣла человѣка.

Ибсенъ ничуть не сознавалъ, что его прямота дѣйствовала подавляюще на настроеніе присутствующихъ, такъ какъ при разставаніи онъ сердечно меня благодарилъ за обѣдъ и наивно прибавилъ: "это было очень удачное празднество".

Я привелъ примѣръ его суровости, но сколько у меня воспоминаній о его сердечности, вниманіи и тонкости чувствъ.

Я помню Ибсена много, много лѣтъ тому назадъ, въ Дрезденѣ, во время длинныхъ прогулокъ по городу и его окрестностямъ, когда онъ разъяснилъ мнѣ типъ нѣмца, котораго онъ. послѣ многолѣтняго пребыванія въ Германіи, полагалъ, что знаетъ. Или когда онъ критиковалъ драмы Шиллера, риторики котораго онъ не любилъ, или поэзію Рунеберга, которой онъ мало интересовался, такъ какъ она написана гекзаметромъ. Онъ всегда былъ на своемъ посту, когда дѣло касалось всего академическаго, или пережитковъ прошлаго, или всего не жизненнаго. Поэзія для поэзіи была ему противна, Въ семидесятыхъ годахъ онъ посѣщалъ въ Дрезденѣ собранія литературнаго общества, гдѣ внимательно выслушивалъ доклады, они-таки были интересны и поучительны. Онъ держалъ себя по отношенію къ скромнымъ, мало извѣстнымъ литераторамъ по-дружески, признавая ихъ знанія и солидную литературную культуру.

Въ Мюнхенѣ я видѣлъ его у него дома. Онъ тогда быхъ уже признанъ единичными лицами въ Германіи, хотя не быхъ еще знаменитъ. Онъ принималъ у себя избранныхъ норвежцевъ, проѣзжавшихъ черезъ городъ, между ними нерѣдко извѣстныхъ норвежскихъ политиковъ. Привыкнувъ видѣть много людей, онъ сталъ свѣтскимъ человѣкъ и съ разными людьми разно обращался, но всегда справедливо.