Способности писать письма у меня никогда не будетъ. Я живу въ надеждѣ, что вы совсѣмъ поправились и шлю вашей уважаемой матушкѣ много привѣтствій.
Всегда вашъ, сердечно преданный
Г. И.
XI.
Мюнхенъ, б-го февраля 1890 г.
Долго, очень долго я оставилъ лежать Ваше послѣднее, юное письмо. Я читалъ его и перечитывалъ, не отвѣчая однако.
Примите сегодня въ короткихъ словахъ мою самую сердечную благодарность.
Съ этихъ поръ и до того времени, пока мы снова не увидимся лично, Вы письменно услышите отъ меня очень мало, можетъ быть, изрѣдка кое что.
Вѣрьте мнѣ -- такъ лучше. Это единственно правильное. Я чувствую, что дѣло моей совѣсти или пріостановить, или ограничить нашу переписку {Фрекенъ Бардахъ поступила по желанію Ибсена и написала ему только полгода спустя, по случаю смерти своего отца.}.
Вы должны пока заниматься мною возможно меньше. Вы должны преслѣдовать другія цѣли въ Вашей молодой жизни и отдаваться другимъ настроеніямъ.