Одни предполагают, что Еврейской; другіе, что Сирійской язык был язык перваго человѣка; и думают что по сим языкам можно вывести всѣ уже существующіе языки -- какая ослѣпленность!
Согласимся, что Еврейской язык есть ближайшій не к' первоначальному однакож, которой совершенно потерян, но к' языку, которой до столпотворенія употреблялся.
Самый состав языка сего подает нам повод согласиться на сіе мнѣніе.
Так напр. тройственное выраженіе глаголов. Ибо каждой из дѣйствительных и страдательных бывает и простой и с' напряженіем и со властію.
Еще на пр. ни один глагол не имѣет отличительнаго окончанія настоящаго времяни и вмѣсто его употребляется причастіе.
Как ощутительно согласуется с' натурою времяни таковое свойство глаголов; ибо в' чувственной натурѣ нѣт покоя, нѣт и настоящаго времяни -- все в' движеніи самый быстрѣйшій миг которой я хочу почувствовать уже улетѣл от меня.
Единый Бог чувствует настоящее время. Для Него прошедшее и будущее есть центр настоящаго. Ибо Единый Бог есть вѣчность; -- и по сему-то тройственное Славянское слово сый значительно выражает свойство божества во времяни.
Согласимся говорю, что Еврейскій язык ближе прочих подходит к' языку бывшему до столпотворенія;-- однакож при всѣх усиліях без понятія о Словѣ воплотившемся, то есть о Словѣ очувственнившемся нельзя дойти до первоначальнаго языка. --
Заключим, что из всего представленнаго сужденія явствует, что при "толпотвореніи сугубо наказан род человѣческій яощадою и смѣшеніе языка.
От пощады разврат возсвирѣпствовал.