Но Египтяне, сія отрасль Халдеев, в' дальнія страны зашедшая, удалились уже и от простаго к' множественному. Они помышляли, что должен быть Бог, но гдѣ Он и кто Он, видѣть не могли. Всему удивлялись они, вездѣ находили доброе и злое и все обаготворить не устыдилися. Какое многобожіе явилось теперь! вся земля и все небо богами наполнились! звѣзды и насѣкомые, чеснок и цари -- все Египтянами пожаловано в' Боги, между коими бѣлой бык был Бог главнѣйшій!
Египетскіе и Персидскіе мудрецы безсомнѣнія сознавали нелѣпость такова го богопочитанія; но сколь нелѣпым бредням и сами они подвергнулись в' объясненіях своих!
Египетскіе мудрецы предположили, что божество разлито вѣздѣ. Для сего должны они были предположить нѣчто, во что бы ему разлиться, то есть матерію, должны были предположить другое нѣчто, производящее все доброе; и наконец третіе нѣчто, которое все доброе портило. Но явствует, что сіи, мудрецы вымыслили только нѣчто, и опять нѣчто и еще нѣчто -- и не нашли Бога.
Персидскіе мудрецы чувствуя, что солнце не могло быть источником всѣх вещей, хотѣли проникнуть далѣе и запутались в' разных бреднях.
Из всѣх нелѣпых систем мудрецов сих Зороастрова лучше и связнѣе.
До Зороастра полагали два начала: свѣт и тьму, Мишру и Ариманія. Каковое ученіе даже и между Христіанами возобновлено было Манесом.
Зороастр захотѣл вывесть всѣ вещи из одного источника. И огнь духовный -- Митра, был Бог у него. Сей Бог испустил из себя однажды лучи, и тогда явился грубѣйшій свѣт или Оромазд. Сей Оромазд равномѣрно испустил грубѣйшій свѣт и так далѣе пока послѣдніе лучи произвели матерію или Ариманія. Сей Ариманій тотчас вступил в' брань со свѣтом. Однакож брань сія не вѣчно продолжится и Митра собрав в' себя лучи, уничтожит тьму, матерію и всякое зло.
По сей системѣ всѣ нравственныя правила относились не на исправленіе воли, но на разрушеніе тѣла, ибо матерія была причиною всѣх безпорядков и пороков.
И нелѣпая система сія весьма сходствовала с' меланхолическим и гиппохондрическим хзрактером восточных народов. Пред распространеніем Христіанской вѣры премного нашла она послѣдователей в' фанатизмѣ их, а особливо между Сирянами и Египтянами, будучи измѣняема в' одной только наружности и оставаясь в' сущности своей всегда Зороастровою.
Таковое мнѣніе древних философов подает повод вывести многоразличныя заключенія.