В' сем случаѣ свобода воли ограничивается натурою чувственною; и натура внѣшностей дѣлает ее несвободною.
Но сколько предположеніе сіе пагубно! понятіе о наказаніи должно бы совершенно истребиться, и закон общественнаго блага ни чего бы не значил. Я невиноват, что я таков, говорит безпечной. За что сердиться и рубить стол, естьли он крив! продолжает он.
За что мнѣ сердиться на чернилы, естьли я не знаю Грамматики! за что сердиться на сосуд,естьли я не хорошо его сдѣлал! во всѣх случаяхъ виноват художник!
Но сколько мысль сія дерзновенна! сколько она вредна и неутѣшительна?
И так воля несвободна, да и лучше допустить, что-она несвободна.--
Непремѣнно уже должны мы допустить, что воля несвободна, что поступки человѣческія таковы должны быть по необходимости, каковы бывают, ибо они принужденны.
Но поелику душа человѣческая есть центром между сердцем и духом, то и поступки могут быть направляемы ими извнѣ, то есть от чувственности, или извнутри, то есть от разума.
Слѣдовательно в' двояком случаѣ бывает' воля несвободною.
Когда дѣйствованія воли несвободны от чувственности, то человѣкъ бывает болѣе чувственным. Когда, они несвободны от разума, то человѣк бывает болѣе умственным.
Но сіе предложеніе в' том и другом случаѣ равномѣрно несправедливо и пагубно.