-- Хоть и плохо, но играю.
-- Я обожаю винтъ! Но вы какъ, съ придирками или безъ придирокъ?
-- Я здѣсь извѣстенъ, какъ самый хладнокровный игрокъ въ цѣломъ городѣ, съ улыбкой отвѣтилъ ей Алгасовъ.
-- Вотъ прелестно! Значитъ, мы сойдемся. Я тоже плохо играю и терпѣть не могу этихъ замѣчаній, претензій, выговоровъ... Вѣдь съ нѣкоторыми просто играть невозможно! Третьяго дня, напр., мы здѣсь играли, Анатолій Петровичъ, M-r Глотокъ, Романъ Ивановичъ и я. Но я вамъ скажу, Романъ Ивановичъ -- это совершенно невозможный партнеръ!..
-- Да, онъ горячъ, это правда...
-- Кричитъ, точно все состояніе проигрываетъ. "Мнѣ," говоритъ, "не денегъ жаль, мнѣ досадно, что игра пропала!" Вотъ, у насъ была съ нимъ игра...
И безъ того веселая, Надежда Ѳедоровна еще болѣе оживилась, когда рѣчь зашла о картахъ. Не замѣчая даже, что они стоятъ съ Алгасовымъ, принялась она разсказывать расположеніе картъ въ той игрѣ, изъ-за которой она поссорилась съ Романомъ Ивановичемъ Ранетовымъ, старикомъ-докторомъ, гурьевской медицинской знаменитостью.
-- Я говорю: два трефы, два черви, два безъ козырей. Онъ вдругъ -- три черви. Что же я могу? Не могу же я переводить на четыре трефы, еще если-бъ онеры у меня были на трефахъ!.. А не могла же я не показать ему туза, короля червей! Онъ поддерживаетъ съ десяткой самъ-пятъ. И разумѣется, всѣ мои шесть трефъ и пропали, взяли только тузъ и дама -- и то счастливо, я еще удачно прорѣзала -- и мы поставили безъ трехъ!
Алгасовъ ничего не слыхалъ изъ ея оживленнаго разсказа, но все время не сводилъ съ нея глазъ.
-- Да, онъ горячъ и къ тому же плохо играетъ, сказалъ онъ, чтобы только сказать что-нибудь, и простился, крѣпко пожавъ ей руку.