Подъ вліяніемъ вина и ужина, Анатолій Михайловичъ совершенно утратилъ всю ту свѣтскую небрежность, съ которой юнъ отвѣчалъ въ театрѣ на вопросы Петра Петровича. Принадлежа по рожденію и связямъ къ московскому свѣту, юнъ зналъ все, что тамъ дѣлается, между прочимъ зналъ немного и Алгасова, зналъ и красавицу Носову и даже былъ ей представленъ въ числѣ другихъ молодыхъ людей, цѣлыми десятками ее навѣщавшихъ. Поэтому, какъ только Петръ Петровичъ заговорилъ о ней, Анатолій Михайловичъ тотчасъ же весь осклабился, и таинственно началъ:
-- Зовутъ эту красавицу Надеждой Ѳедоровной...
-- Да кто она такая?
-- Надежда Ѳедоровна Носова -- tout court. Мужъ ея, кажется, докторъ, впрочемъ, не знаю навѣрное.
-- На какія же она средства живетъ?
-- А, Петръ Петровичъ, это тайна, улыбаясь, заговорилъ Анатолій Михайловичъ. Объ источникахъ этихъ средствъ мы не спрашиваемъ, неловко, знаете. Ихъ доставляетъ ей нѣкій Алгасовъ.
-- Значитъ, она на содержаніи?
-- Ну вотъ, ну къ чему такъ рѣзко? Просто она...
-- Просто на содержаніи, повторилъ Петръ Петровичъ. Хорошо. А богатъ этотъ Алгасовъ? Кто онъ такой?
-- Страшный чудакъ и, по моему -- пустѣйшій малый, хоть и корчитъ изъ себя мудреца какого-то. Очень богатымъ назвать его нельзя, т е., впрочемъ, что называть богатствомъ?