Она сѣла возлѣ жениха и невѣсты и заговорила съ ними. Глаза ея оживились и милая, безконечно-милая улыбка заиграла на хорошенькихъ ея губкахъ. Алгасовъ, не терявшій ея изъ виду, просто не узналъ Оксаны -- такъ измѣнилась она въ эту минуту. Не красавицей ему показалась она тутъ, но краше всякой красавицы, такъ она стала мила, такъ обаятельна была невыразимо-красивая, чарующая, милая улыбка ея, такъ свѣтелъ и хорошъ сталъ оживившійся ея взглядъ. Чистота, юность, ничѣмъ еще не возмущенная ясность души сказывались въ немъ, въ немъ свѣтилось все блаженство безмятяжнаго перваго счастья -- и, какъ и улыбка ея, тихій взглядъ этотъ неотразимо влекъ къ себѣ любовь и симпатіи всѣхъ. И чѣмъ болѣе вглядывался въ нее Алгасовъ, тѣмъ милѣе и милѣе ему казалась Оксана. Даже нравилось ему, что нѣтъ въ ней яркой, бросающейся въ глаза красоты: ничего не прибавила бы красота эта къ ея милой улыбкѣ, напротивъ, помѣшала бы, пожалуй, наслаждаться этой улыбкой и не дала бы такъ всецѣло отдаться ея чарующей прелести.
Все въ Оксанѣ шло одно къ другому: ея спокойныя, исполненныя граціи движенія, пріятный голосъ, милая улыбка, необыкновенно-нѣжный, чудный цвѣтъ лица, наконецъ эта лишенная красоты миловидность -- и все вмѣстѣ составляло нѣчто до того юное, привлекательное и милое, что и невозможно было не любоваться ею и не любить ея, любить любовью такой же чистой, какъ чистъ и ясенъ былъ ея спокойный взглядъ.
Ей было всего только 17 лѣтъ, и при этой крайней ея молодости -- тихое увлеченіе мужемъ, первое увлеченіе дѣвочки, свѣтившееся въ каждомъ ея взглядѣ и въ каждомъ словѣ, оно лишь дополняло очарованіе, которое на всѣхъ производила Оксана.
Алгасовъ не спускалъ съ нея глазъ, весь захваченный ея милой красотой, и онъ смотрѣлъ на нее, все забывъ въ этомъ восторгѣ, всѣ свои тревоги и думы.
Она ушла -- и все его перестало тутъ занимать на балконѣ. Но вотъ она вернулась, взглянула на мужа и тихо ему улыбнулась --
-- И точно солнце взошло и озарило все! подумалъ Алгасовъ, радостно любуясь, ею.
-- Неправда ли, какъ хороша улыбка Оксаны? обратилась къ нему сидѣвшая возлѣ него Наталья Сергѣевна Илютина.
-- Болѣе, чѣмъ хороша, тетя, горячо заговорилъ онъ, и знаете что? Оксана Васильевна -- это само олицетвореніе Симпатичности. Если-бъ была у грековъ богиня Симпатичности, другой улыбки и другого взгляда не имѣли бы ея статуи...
-- А если строго разбирать -- такъ вѣдь, пожалуй, она совсѣмъ и не хороша...
-- Да, но Оксана Васильевна и не нуждается, къ счастью, въ этой строгой красотѣ.