-- Нѣтъ, оставить службу, если вся цѣль ея въ однихъ только чинахъ, а чины эти надо выпрашивать и вымаливать, что весьма, по моему, непріятно...
-- Безъ непріятностей ничего нельзя достигнуть, Саша. Ты никогда не хотѣлъ и не хочешь этого понять, оттого вся жизнь твоя и прошла такъ уродливо.
-- Зато свободно...
-- Да что толка въ твоей свободѣ?
-- Это ужъ иной вопросъ...
На другой день послѣ этого разговора Алгасовъ уѣхалъ за-границу. Уѣзжалъ онъ дѣйствительно вовремя: безъ сожалѣнія разставался онъ съ родиной, гдѣ ничто уже не удерживало его, ничѣмъ не жертвовалъ онъ своему желанію увидѣть иныя страны и потому всѣ его мысли при отъѣздѣ были направлены не назадъ, а впередъ.
XX.
Нѣчто подобное чужимъ краямъ, т. е. нѣчто отличное отъ Россіи, Алгасовъ видѣлъ только въ Крыму. Тамъ впервые встрѣтилъ онъ виды, людей и жизнь совершенно не тѣ, къ какимъ онъ привыкъ въ Россіи, такъ что трудно даже было ему представить себѣ, живя въ Ялтѣ, что онъ все въ той же Россіи и всего только въ другой губерніи. Слова: Таврическая губернія, Ялтинскій уѣздъ, предводитель, голова, исправникъ, становой и т. п. аттрибуты русской жизни рѣзали ухо грубымъ своимъ диссонансомъ среди этой не русской обстановки, и даже русскій языкъ звучалъ дико и странно, какъ нѣчто чуждое и несвойственное окружающему.
И своими красотами, своей природой и своеобразностью Крымъ произвелъ на Алгасова сильное впечатлѣніе и наполнилъ собою нѣсколько мѣсяцевъ его жизни, которыхъ онъ никогда не забудетъ. Но если даже Крымъ сдѣлалъ это, чего же ждать тогда отъ Италіи? Если такъ хороши Алупка, Оріанда, Массандра, каковы же должны быть Лаго-Маджіоре, Барромейскіе острова, Флоренція, Римъ, Неаполь и наконецъ -- Сицилія, любовь къ которой завѣщала ему Вѣра Григорьевна?
Таковы именно были мысли Алгасова, когда тронулся поѣздъ, когда исчезла изъ глазъ платформа и стоявшіе на ней друзья его и вдали стала пропадать сама Москва. Онъ усѣлся въ уголъ вагона и разсѣянно глядѣлъ въ окно, на покрытыя глубокимъ снѣгомъ поля, мечтая о веснѣ, о лимонныхъ рощахъ, о скромномъ миртѣ и горделивомъ лаврѣ. Туда, впередъ неслись его мечты, мечты о югѣ среди сверкающаго снѣга, и чѣмъ нетерпѣливѣе рвался онъ на югъ, тѣмъ длиннѣе казались ему эти дни, необходимые для достиженія русской границы. Казалось, и конца нѣтъ Россіи и никогда не кончится длинный нереѣздъ...