-- Какъ, Сеня -- гимназистъ? Сережа, да послушай, давно ли я крестилъ его? Я тогда на второмъ курсѣ былъ... Какъ время-то летитъ, и ничего, ничего-то не осталось отъ прошлаго...
И въ грустномъ раздумьи прошелся онъ по комнатѣ. Сергѣй Игнатьевичъ закурилъ сигару, продолжая молчать.
-- Что же все у нихъ въ порядкѣ, у Нади съ Павломъ Ивановичемъ? спросилъ наконецъ Алгасовъ, нѣсколько успокоившись и снова садясь на диванъ.
-- Всѣ живы и здоровы.
-- А Костя?
-- Костя съ женой въ Петербургѣ. Вѣдь его камергеромъ сдѣлали, писалъ я тебѣ?
-- Нѣтъ еще, я не зналъ этого...
-- Какъ же! Только камергеромъ-то сдѣлали, а больше ничего, какъ былъ товарищемъ предсѣдателя, такъ и остал"ея. Ужасно онъ сердитъ на это!
-- Воображаю!
-- Эдакъ, говоритъ, и служить нельзя...