Всѣ истинныя нужды школъ всегда находили въ немъ сочувствіе и быструю помощь; къ каждому самому даже маловажному дѣлу онъ относился съ полнымъ вниманіемъ; всѣ исполнимыя желанія мѣстныхъ обществъ были для него закономъ и онъ самъ даже шелъ навстрѣчу этимъ желаніямъ тамъ, гдѣ нужно было заставить ихъ высказаться.
Школы разомъ преобразились и ожили. Новый духъ воцарился въ нихъ. Алгасовъ умѣлъ обращаться съ дѣтьми, умѣлъ и въ крестьянахъ поселить полное къ нему довѣріе. Всѣ сочувствовавшіе дѣлу народнаго образованія тотчасъмже сплотились вокругъ него, спѣша помогать ему и совѣтомъ, и деньгами. Каждому, желавшему что-нибудь сдѣлать для школъ и народнаго образованія, Алгасовъ давалъ полную къ тому возможность, предоставляя ему весь возможный просторъ для его дѣятельности, и пожертвованія на школы посыпались со всѣхъ сторонъ, ибо жертвователи были теперь увѣрены, что деньги ихъ пойдутъ на дѣло и жертва достигнетъ цѣли. Видя то уваженіе и вниманіе, съ которымъ относился къ нимъ Алгасовъ, а за нимъ и все мѣстное общество, учителя поднялись духомъ. Ободренные примѣромъ начальника и его живымъ отношеніемъ къ дѣлу, они удвоили свою ревность, и самой дорогой для нихъ наградой стала благодарность я похвала любимаго начальника.
Еще болѣе дѣла намѣтилъ Алгасовъ для будущаго. Такъ между прочимъ онъ задумалъ составить хотя по одной на уѣздъ библіотекѣ для учителей, гдѣ бы учителя могли получать сочиненія лучшихъ писателей и проводить такимъ образомъ свой досугъ съ пользой для себя, а не за картами и водкой, единственными развлеченіями въ деревенской глуши. При школахъ онъ думалъ устроить воскресныя чтенія для крестьянъ, гдѣ въ доступномъ для нихъ изложеніи передавались бы имъ свѣдѣнія по исторіи, естествознанію и сельскому хозяйству. Затѣмъ онъ хотѣлъ учредить нѣчто вродѣ маленькаго банка, который за умѣренные % выдавалъ бы нуждавшимся учителямъ деньги подъ залогъ будущаго или задержаннаго почему-либо жалованья; скромная прибыль отъ этого банка назначалась на вспомоществованіе старымъ и больнымъ учителямъ. И учителя, и общество, всѣ одинаково сочувственно отозвались на эти проекты, и вскорѣ явились и средства для ихъ осуществленія, тѣмъ болѣе, что значительную часть нужныхъ для этого денегъ давалъ самъ же Алгасовъ.
А между тѣмъ онъ внимательно слѣдилъ за всѣми успѣхами школьнаго дѣла, изучая его положеніе какъ въ другихъ мѣстахъ Россіи, такъ и за-границей. Все, что казалось ему разумнымъ и полезнымъ, онъ отмѣчалъ, собирая такимъ образомъ матеріалы для задуманнаго имъ обширнаго плана такого устройства школъ, при которомъ эти послѣднія, при наименьшей стоимости и наименьшемъ обремененіи населенія, давали бы въ то же время наибольшую сумму развитія и знанія, не ограничиваясь при этомъ одной только первоначальной грамотой.
Такъ усердно занимаясь чужими школами, Алгасовъ не забывалъ и Веденяпинской. Слѣдить за ней и устраивать ее было ему не трудно, ибо онъ вполнѣ могъ положиться на тамошняго учителя: выбранный самимъ Алгасовымъ, это былъ человѣкъ умный и развитой, искренно преданный дѣлу и хорошо къ нему подготовленный. Часто Алгасовъ совѣтовался даже съ нимъ относительно нѣкоторыхъ своихъ мѣръ и проектовъ и всегда оставался доволенъ его совѣтами, дышавшими любовью къ дѣлу и знакомствомъ съ дѣломъ.
Съ своей стороны и Косоговъ не оставлялъ Алгасова содѣйствіемъ и помощью; сильный довѣріемъ самого попечителя, Алгасовъ дѣйствовалъ вполнѣ самостоятельно и свободно, и какъ нельзя болѣе доволенъ былъ имъ Косоговъ.
-- Ну что, канцелярія ваша служба, или живое дѣло? спрашивалъ онъ однажды Алгасова.
-- Но вы видите, Павелъ Николаевичъ, какъ и занимаюсь я имъ, отвѣтилъ Алгасовъ. Согласитесь однако, мнѣ выпало вѣдь рѣдкое счастье!...
-- Этого рѣдкаго счастья рѣдкіе и ищутъ, такъ что очень и очень даже доступно оно тѣмъ, которые понимаютъ его и нуждаются въ немъ. И не смотря на всѣ стѣсненія и обязательныя занятія, вѣдь и живется вамъ, кажется, недурно, не такъ ли?
-- Да, нескучно... Но счастья, полной личной жизни, полнаго довольства ею -- этого нѣтъ...