И съ облегченнымъ сердцемъ вздохнулъ онъ, радуясь, что не поддался искушенію и сохранилъ себѣ свободу на остатокъ молодыхъ своихъ дней: теперь онъ уже не осмѣливался называть ихъ годами.
А кругомъ ходили, шумѣли и говорили дворяне, составляя красивую, пеструю картину: однообразные обще-дворянскіе мундиры мѣшались съ блестящими гвардейскими формами, затѣмъ придворные въ расшитыхъ кафтанахъ, состоящіе по вѣдомству Императрицы Маріи въ мундирахъ синихъ съ золотомъ, чиновники разныхъ вѣдомствъ, генералы и статскіе сановники въ орденахъ и звѣздахъ, мелкопомѣстные захолустные дворяне и первыя фамиліи, первыя лица Имперіи -- всѣ сошлись тутъ, волнуемые одними интересами... И почудилось Алгасову, что и отецъ его тутъ и онъ видитъ его въ этой шумной толпѣ, и вспомнилъ онъ, сколько волненій, надеждъ и разочарованій пережилъ его отецъ въ этой же самой залѣ, какъ пламенно желалъ онъ, какъ всю жизнь добивался именно того, отъ чего только что отказался его сынъ...
Кончились выборы, прошли и сопровождавшія ихъ оффиціальныя торжества -- и разомъ вдругъ смолкло все шумное оживленіе выборнаго времени. Послѣ деревенской тишины, оживляющимъ образомъ подѣйствовалъ на Алгасова этотъ шумъ и вполнѣ насладился имъ Алгасовъ, бывая вездѣ, гдѣ могъ только бывать, видаясь со множествомъ людей, разговаривая, ухаживая, любуясь молодыми красавицами, все время радостный, веселый и довольный. И наканунѣ даже отъѣзда, уже раздѣвшись и лежа въ постели въ неприглядномъ номерѣ лучшей губернской гостинницы, все еще не могъ онъ окончательно разстаться съ только что кончившимися веселыми этими днями, съ улыбкой припоминая разныя ихъ подробности, встрѣчи и событія.
-- Неужели это вліяніе новой моей жизни, неужели это она вернула мнѣ способность веселиться? подумалъ онъ, радостно переживая недавнее веселье.
Явился этотъ вопросъ -- и мигомъ исчезло веселое настроеніе Алгасова. Алгасовъ ясно созналъ и почувствовалъ, что случайно выпавшіе ему веселые эти дни, какъ ни хороши они были -- и все-таки не заставляютъ его мечтать о другихъ подобныхъ, ждать ихъ и стремиться къ нимъ. Спасибо и за нихъ судьбѣ, но они были и прошли, и неизбѣжно обречены на скорое и полное забвеніе. А есть между тѣмъ дни и часы -- сколько уже лѣтъ прошло съ тѣхъ поръ, а какъ помнитъ онъ ихъ, какъ и теперь еще бьется сердце при воспоминаніи о нихъ...
-- Нѣтъ, два раза ужъ молодъ не будешь, со вздохомъ подумалъ онъ.
И онъ повернулся на другой бокъ, чтобы заснуть поскорѣе.
Но ему не спалось. Одни за другими смѣнялись въ его головѣ клочки и обрывки мыслей и безсвязные, ничего общаго между собою не имѣющіе образы да мелочныя, обыденныя думы. Вспомнились ему выборы, вспомнилось и то, что онъ отказался отъ баллотировки, и съ грустью улыбнулся онъ при этомъ воспоминаніи... Подумалъ онъ, что бы это могло заставить Ранского перваго отстать отъ стариковъ и присоединиться къ молодымъ, желавшимъ имѣть предводителемъ его, Алгасова? Тутъ почему-то вдругъ пришла ему въ голову молоденькая и хорошенькая дочь губернскаго предводителя, затѣмъ промелькнуло, какъ упрашивали, "уламывали", по мѣстному выраженію, отца ея баллотироваться и какъ онъ долго все отказывался и со слезами благодарилъ дворянство... Вспомнились и другія разныя сцены на выборахъ, подумалъ онъ, что пораньше надо бы завтра встать, ибо еще не куплены ни хомуты, ни гвозди, ни другія разныя нужныя для деревни вещи, а между тѣмъ непремѣнно надо завтра же выѣхать, чтобы всѣми силами постараться домолотить до праздниковъ рожь -- и мало-помалу перенеслись его мысли въ Веденяпино, во всѣ мелочи хозяйства и деревенской жизни, и словно и не бывало ничего такого, что отвлекло его отъ Веденяпина, словно ни на минуту и не разставался онъ съ деревенскими заботами и дѣлами.
Тутъ уже все завертѣлось въ его головѣ, разныя хозяйственныя предположенія и невзгоды и все, что нужно сдѣлать и приказать. Заболѣвшій жеребецъ-орденъ, недавняя поломка молотилки, только что появившіяся дешевыя русскія молотилки, которыя ему очень хвалили и которыя необходимо испробовать, мужикъ Яковъ Тузовъ, сгорѣвшій осенью... На этомъ Алгасовъ сталъ было засыпать, какъ вдругъ неожиданно вспомнился ему наивный отвѣтъ старосты одного изъ его хуторовъ, когда Алгасовъ какъ-то спросилъ его, случалось ли ему бывать присяжнымъ засѣдателемъ?
-- Какъ же, лѣтось гоняли тоже меня, серьезно отвѣтилъ староста.