На сцену вошелъ красивый, высокій старикъ, съ умнымъ и добрымъ взглядомъ. Это былъ предводитель Аршеневскій, страстный поклонникъ красоты и таланта Людмилы Алексѣевны. Въ пьесѣ онъ игралъ роль сентиментальнаго Лютина, отправившагося въ Пензенскую губернію за портретомъ покойнаго графа, изображеннаго на этомъ портретѣ въ красной рубашечкѣ и верхомъ на деревянной лошадкѣ.
Онъ замѣтилъ Алгасова и привѣтливо ему улыбнулся. Алгасовъ, какъ и всѣ въ городѣ, любившій добряка-предводителя, поспѣшилъ къ нему навстрѣчу.
-- Здравствуйте, Александръ Семеновичъ, заговорилъ Аршеневскій. Радъ васъ видѣть. Что, приготовились? А то вы плохо играете, вчера, на репетиціи, ну развѣ такъ играютъ?
-- Да роль такая, Аркадій Николаевичъ, ничего изъ нея не сдѣлаешь...
-- Ну все-таки... А Людмила Алексѣевна... А? Не правда ли, хороша?
-- Да, эта роль ей удалась...
-- T. e., я вамъ скажу... Я видѣлъ Ѳедотову въ этой роли... Ну разумѣется, то артистка... Кто же споритъ, тутъ и сравнивать нечего, но знаете, милѣе какъ-то Людмила Алексѣевна, мягче, симпатичнѣе, право! Увѣряю васъ!
-- Да, Людмила Алексѣевна и очень даже недурно играетъ, а для любительницы...
-- Артистка, я вамъ скажу, именно артистка, а не любительница! весь воодушевившись, заговорилъ Аршеневскій. Помните ее въ Майорш ѣ? Нѣтъ, каковы всѣ оттѣнки, всѣ мелочи ея игры, какъ она входитъ въ роль, всѣ эти бытовыя, знаете, особенности... Я ей всегда говорилъ: ваше мѣсто на сценѣ, на сценѣ, тамъ...
И Аршеневскій куда-то показалъ рукой.