Как видно, молодая девушка этим очень походила на свою мать. По странной случайности обе отдали сердце свое людям, не зная их настоящего имени.
Со стороны Маргариты чувство это было тем достойнее, что до сих пор единственный упрек, который можно было ей сделать, состоял в том, что она была слишком горда и сосредоточенна.
Поспешим сказать, что граф не употреблял во зло неосторожную доверчивость благородной молодой девушки. Это целомудренное и любящее создание внушало ему смесь почтения и благодарности, которые умиряли страстные порывы его сердца.
Этот истинно замечательной красоты человек, опытный в различного рода любовных приключениях, чувствовал себя совершенно преобразившимся после этого наивного и чистосердечного ребенка.
Может быть болезненное состояние Людвига способствовало этому превращению, но более всего граф обязан этим внушениям своего сердца, которое оставалось честным, нежным и великодушным, несмотря на многие шалости и слишком легкие успехи.
Может быть, с другими неосторожность Маргариты повела бы к погибели молодую девушку, но здесь, в отношении Людвига, эта самая неосторожность принесла совершенно другие результаты.
Он считал низостью изменить этой благородной девушке. Иногда он как будто сожалел, что внушил любовь ей.
Вечером, сидя на траве возле Маргариты, он созерцал блистающее любовью лицо девушки, прекрасное зеркало, в котором отражалась невыразимая радость целомудренной и доверчивой любви, которая наполняла ее сердце.
Скоро Людвиг забылся в этом тихом созерцании. Было очевидно, что мысль его, блуждавшая в дальнем будущем, уносила с собой и образ Маргариты. Чем глубже делались мечты Людвига, тем нежнее и любящее становились его взгляды, обращенные на молодую девушку. Сердце же Маргариты было открыто для этих пылких чувств, выражавшихся в глазах Людвига.
Скоро крупные слезы засверкали на длинных ресницах графа.