-- Бедное, милое дитя! -- прошептал он с бесконечной нежностью, как будто говоря сам с собой.
Тронутая до глубины души выражением, с которым он произнес эти слова, Маргарита нагнулась к графу.
-- О чем вы думаете? -- спросила она тихо.
-- Я думаю, -- отвечал он, -- что лучше было бы, может быть, если бы Бог допустил меня умереть от ударов убийц, чем позволить мне смутить ваше сердце и вашу жизнь.
-- Значит, вы не любите меня? -- прошептала молодая девушка, страшно побледнев.
-- Я, Боже правый! Я люблю вас всей душой, -- сказал он с восторгом, -- и так как я вас обожаю, то ваше счастье дороже для меня моего собственного и моей жизни. Поймите меня, Маргарита, и посмотрите, какое чудо произвела ваша чистая и доверчивая любовь. Если бы в эту минуту мне сказали: откажись от Маргариты, и все сокровища и радости земные будут принадлежать тебе... и тогда, клянусь Богом, отказался бы я от всего. Но если бы мне сказали: поклянись не видеть более Маргариты, и с этого дня жизнь ее потечет тихо, счастливо и без всяких лишений, а несчастье падет только на одну твою голову... тогда...
-- Что тогда? -- прошептала она таким изменившимся голосом, как будто бы сердце ее разрывалось на части.
-- Тогда! Ах! Зачем же вы на меня смотрели? Сейчас мне казалось, что я буду иметь мужество отказаться от вас, чтобы упрочить ваше счастье, а теперь вся моя твердость исчезла от ваших взглядов.
-- Что заставляет вас страшиться несчастья?
-- Как меч Дамоклов, несчастье постоянно висит над моей головой, и я боюсь, что, поражая меня, оно отразится на моем ангеле-хранителе.