Несмотря на глубокую радость, которую он чувствовал при свидании с матерью, ему как будто чего-то недоставало. Его беспокойный взгляд искал кого-то. Каждый раз, как дверь отворялась, он слегка вздрагивал, и глаза его обращались в ту сторону.
Улыбка скользнула по губам баронессы Гейерсберг, которая наблюдала за ним украдкой.
-- Что же ты не спрашиваешь о Маргарите? -- сказала она. -- Неужели ты ее забыл?
-- О нет, -- прошептал он, -- нет!
-- Не находишь ли ты, что она подурнела в твое отсутствие?
-- Она стала прекраснее прежнего, -- сказал он с жаром. -- Она величественна, как королева, и прекрасна, как ангел.
-- Она добра, как ангел, -- сказала баронесса Гейерсберг. -- Если бы ты знал, как она кротка и внимательна! Как ухаживала она во время моей болезни, как ласкала и утешала меня, когда я плакала, вспоминая о тебе! Без нее, не знаю, чтобы было в этом печальном замке после твоего отъезда. Были дни, когда мне было все в тягость и все противно. Маргарита одна умела развлечь меня и заставить улыбнуться, несмотря на мою печаль. Целыми днями вспоминали мы и говорили о тебе. Каждый вечер, перед тем как нам разойтись, мы молились за тебя Богу и Пресвятой Деве.
-- Как не исполниться молитва двух таких ангелов, как вы? -- прошептал Флориан.
-- Как счастливо мы заживем втроем, -- сказала баронесса Гейерсберг. -- Надеюсь, что ты более нас не оставишь?
Флориан колебался. Лоб его омрачился.