-- Я не могу обещать вам этого, -- сказал он наконец. -- Пока рыцарь имеет силу держать в руках оружие, он не может отказаться идти на призыв Бога, государя и родины.
-- Ты прав, дитя мое. Как ни сильна была бы моя любовь к тебе, ты знаешь, что я первая посоветую тебе следовать закону чести; по крайней мере, в эту минуту я не вижу, чтобы могло заставить тебя удалиться от нас... не правда ли? -- спросила она с беспокойством в голосе.
-- В настоящую минуту нет, -- отвечал он с некоторой нерешительностью.
-- По крайней мере, надо же, чтобы ты остался на свадьбу Маргариты, -- сказала баронесса Гейерсберг, наблюдая за молодым капитаном.
-- На свадьбу Маргариты? -- повторил, бледнея, Флориан. -- Она выходит замуж?
-- Надеюсь... если только твое отсутствие не уничтожило любви, которую прежде она тебе внушала, -- с живостью прибавила баронесса Гейерсберг, не имея духа длить томление, которое ясно выражалось на лице ее любимого сына.
-- Как, матушка! -- вскричал он. -- Это о ее замужестве со мной вы говорите?
-- Без сомнения, мой друг... Если только ты не изменил своих чувств к ней.
-- Мое сердце не из тех, которые забывают, -- отвечал Флориан. -- Вы знаете, матушка, как я любил Маргариту; и мне кажется, что теперь я люблю ее еще больше. Я люблю ее за ее чудную красоту, за доброту, выражающуюся на ее лице, за попечение, которым она вас окружала, за любовь ее к вам и за привязанность, которую вы к ней питаете. Ах, матушка, уверяю вас, что я люблю ее более чем когда-либо.
--Я знала, что это будет так, -- заговорила баронесса Гейерсберг, -- каждый день я возносила теплые молитвы к Богу, чтобы Он соединил неразрывно два существа, любимые мной более всего на свете. Благословляю небо, которое исполнило мои желания и сохранило твою любовь к этой благородной девушке!