-- Да благословит, да вознаградит тебя Бог, дорогая моя дочка! -- промолвила несчастная женщина, притерпевшаяся горю и изнемогавшая под тяжестью этого опьяняющего волнения радости.
В эту минуту по мощеному двору раздался конский топот.
-- Пресвятая Богородица, спаси и помилуй нас! -- сказала Эдвига. -- Я забыла, какая опасность нам угрожает... Марта, надо бежать с ребенком, бежать, как можно скорее... Ты была права. Люди, приходившие наводить справки о том, что тут делается, были, вероятно, присланы бароном. Как он узнал о существовании этого ребенка -- Бог знает!.. Но он что-то подозревает. Он верно подстерегает нас!
-- Святая Марта, моя покровительница, помилуй нас! -- проговорила кормилица. -- Что станется с ребенком? Господин, которому я должна была сдать ее, который должен был защищать ее...
-- Увы, -- сказала баронесса, -- он не придет. Дай Бог, чтобы он сам избег засады! О, мой благородный и храбрый Герард! Как страшно подумать, что в эту минуту ты, быть может, умираешь под ударами убийцы, и что я своей неосторожностью была причиной твоей смерти!
-- Сударыня, время идет, и господин барон может вернуться, -- сказала Марта, дрожавшая всем телом и от души желавшая быть подальше от замка.
-- Это правда, -- отвечала Эдвига. -- Моя бедная голова идет кругом... Минутами мне кажется, что я схожу с ума... Слушай хорошенько... У меня была подруга детства, Матильда фон Реверс, теперешняя баронесса фон Гейерсберг. Она живет в нескольких милях отсюда, около Гейльброна. Мы любили друг друга, как сестры... Мы давно не виделись, но это ничего не значит... Я к ней писала и поручила ей Маргариту. Я окончу письмо... Как только я допишу его, ты пойдешь к Филиппу, который повезет тебя в замок Гейерсберг... Дай мне поцеловать ее еще раз, -- прибавила она, удерживая Маргариту, которую Марта хотела взять к себе.
Она поцеловала ребенка и снова принялась писать.
-- Баронесса фон Гейерсберг святая и чистая душа, -- сказала она, продолжая писать. -- Она вдова и свободна в своих поступках; она не откажет исполнить завещания своего умирающего друга... Помоги мне встать.
Опираясь на руку кормилицы, она дотащилась до маленького столика, стоявшего в углу комнаты. Она отперла один из ящиков ключом, который носила на шее, достала два запечатанных свертка, положила их с тремя написанными письмами, в большой общий пакет и заботливо запечатала его четырьмя печатями, завязав двойным шелковым шнурком.