Подойдя к Маргарите настолько, чтоб говорить с ней, граф надел широкую шляпу, закрывавшую его лицо. Несмотря на то, что Маргарита не имела причины предвидеть возвращение графа, мысли ее были так заняты им, что неожиданное появление его не столько изумило, сколько обрадовало ее.
-- Не оборачивайтесь, Маргарита, -- сказал граф, стоя позади молодой девушки и Максимилиана, которые загораживали его от крестьян Мецлера. -- Выслушайте меня внимательно, потому что минуты дороги. Пусть товарищ ваш наденет мою шляпу и плащ и последует за стоящим за мной крестьянином. Не скажу вам, чтобы я полагался на преданность этого человека, -- продолжал он, обращаясь уже прямо к императору, который подошел к нему, чтобы лучше расслушать его, -- но я, рассчитывая на его корыстолюбие, обещал ему от вашего имени тысячу флоринов, если он благополучно доведет вас до соседнего города. Ступайте, как можно скорее, да благословит вас Бог!
-- Благодарю вас, граф, -- пробормотала тронутая Маргарита, протягивая Гельфенштейну дрожащую руку; он прижал ее к сердцу.
-- А с вами что будет, рыцарь? -- спросил император.
-- Я останусь здесь вместо вашего величества.
-- А госпожа Эдельсгейм?
-- К несчастью, этот пропуск дан только для мужчины. Женщине, впрочем, невозможно было бы пробраться через топи, встречающиеся на пути... Госпожа Эдельсгейм убеждена в том, что если бы была какая-нибудь возможность спасти ее, она первая была бы спасена, даже прежде вас, государь, -- прибавил он, понижая голос.
-- А знаете ли граф, ведь это я предал вас опале и велел преследовать вас со всех сторон? -- спросил Максимилиан, не решаясь принять подобную услугу от человека, которого так долго преследовал.
-- Я все знаю. С высоты престола государи не всегда могут видеть все, что делается внизу. Ваше величество были обмануты. Чтобы я ни вынес вследствие приговора, ничто не заставит меня изменить верности моему государю.
-- Вы любите мою дочь? Графиню Эдельсгейм? -- спросил Максимилиан.