-- Плачу, матушка, -- отвечал он, не сдерживая более своего отчаяния, -- плачу о моем безумии, о моей неблагодарности к вам. Я виноват, что вы в таком положении.
-- Не вини себя, -- прервала его госпожа Гейерсберг, -- ты всегда был нежным, почтительным сыном; я знаю, что ты любил меня столько же, сколько и я тебя. Прав ты или нет в глазах людей, но Бог наградил тебя за твою любовь ко мне. Я умираю с убеждением, что мы встретимся с тобой в лучшем мире, милое дитя мое. И с тобой, Маргарита, -- прибавила умирающая, прижимая к груди рыдающую девушку. -- Ты тоже дочь моя. Не плачьте, дети. Я не думала, что умирать так легко... Но силы мои угасают... Благословляю вас обоих...
Голова ее упала на подушки. Но через минуту она вновь с усилием поднялась и указав рукой вверх, сказала звучным голосом.
-- Флориан, дитя мое, до скорого свидания!
Это были ее последние слова.
-- Надеюсь, более скорого, чем вы думаете, -- тихо сказала Флориан, закрывая глаза умершей.
Госпожу Гейерсберг похоронили в церкви замка.
Когда гроб опускали в могилу, Маргарита, пожелавшая проводить свою воспитательницу до ее последнего жилища, лишилась чувств. Ее поспешно отнесли в ее покои.
Флориан был совершенно подавлен горем и раскаянием.
Осаждавшие торопились присоединиться к главным силам швабского союза. Поэтому они требовали скорейшей сдачи замка, который намеревались в тот же день срыть и сжечь.