Он отъехал от графини, заговорил с другими лицами и велел позвать сенешаля Георга Мансбурга, только что прибывшего ко двору.
-- Что вас задержало? -- спросил император.
-- По приказанию вашего величества, -- отвечал сенешаль, -- я виделся с Трузехсом Вальдбургом и говорил ему о назначении его начальником войск швабского союза.
-- Когда он едет?
-- Послезавтра. Для него готовят экипажи.
-- А я должен сказать тебе, мой бедный Мансбург, что кажется мне придется отказаться от моего намерения насчет тебя. Моя дочь решительно влюблена. С моей стороны, хотя я сам не избрал бы в мужья Гельфенштейна, но не могу забыть его самоотвержения в болоте Большого Волка.
-- Прошу ваше величество не настаивать в мою пользу перед графиней Эдельсгейм, -- сказал Мансбург с какой-то странной улыбкой.
-- Я еще не называл тебя, -- сказал Максимилиан.
-- Тем лучше, государь.
-- Однако, я еще попытаюсь, -- продолжал император. -- Гельфенштейн слывет за волокиту, и это меня несколько беспокоит. Он верно честолюбив, чтобы ни говорила Маргарита; не примет ли он какой-нибудь значительной должности в отъезде... Ну, увидим. Сегодня я ни о чем не могу думать: мой бедный Рубин не возвратился, как мне жаль его!