И с этими словами он неожиданным ударом подсек ноги лошади императора, которая с трудом пробиралась в этом месте по вязкой почве.
-- Схватите его поскорее и заколите! -- закричал Лоренцо, готовый убить двадцать невинных, лишь бы самому не попасть на виселицу сенешаля.
Но к его несчастью, легче было сказать это, чем сделать. Максимилиан, несмотря на то, что одна нога и одна рука его -- к счастью левая, -- попали под лошадь, необыкновенно ловко и хладнокровно оборонялся своим охотничьим ножом.
Когда лошадь Максимилиана упала, граф Гельфенштейн схватил уже сокола; но услыхав крики императора, бранившего разбойников, проворно вскочил в седло и повернул к мосту. Но лошадь его, испуганная узким проездом и шумом борьбы, попятилась. Гельфенштейн вонзил ей шпоры в бока и заставил ее кинуться на мост так стремительно, что она одним скачком прыгнула на две трети длины моста. В то же мгновенье мост рухнул и лошадь с всадником упали в реку. Гельфенштейн инстинктивно рванулся вперед и уцепился за тростник, росший на противоположном берегу. Людвиг с энергией отчаяния держался за эту слабую опору и, благодаря своей силе и ловкости, успел выползти из тины, несмотря на усилия Лоренцо и его сподвижников столкнуть его в воду.
Встав на ноги, граф поспешил на помощь неизвестному рыцарю, несколькими взмахами своего длинного меча разогнал окружавших его разбойников, и помог ему высвободиться из-под лошади.
Разбойники пытались напасть на них, но получили такой отпор, что двое из них легли на месте.
Лоренцо, в воображении которого живо рисовалась ожидавшая его виселица, подполз к графу; но Максимилиан заметил его движение и ударом ножа в спину пригвоздил его к болоту.
Тогда разбойники обратились в бегство, тем более, что императорская свита была уже близко.
Первое слово Максимилиана по избавлении от опасности было очень характерно.
-- Клянусь моим патроном, ведь это бедный Рубин! -- вскричал он взглянув на сокола, которого граф не упустил из рук, несмотря на ожесточенную битву. -- Благодарю вас, рыцарь, за спасение моего сокола... и его хозяина, -- прибавил он с благосклонной улыбкой.