Гельфенштейн вздрогнул, услыхав этот голос, и стал пристально всматриваться в спасенного им человека.
-- Государь! -- воскликнул он, узнав Максимилиана, несмотря на грязь, покрывавшую его платье и лицо.
-- А, это вы, граф Гельфенштейн! -- сказал император, удивительно памятливый на лица. -- Добро пожаловать! Благодарю, что так кстати подоспели мне на помощь. Впрочем, здесь есть некто, кто лучше меня отблагодарит вас за вашу храбрость.
Граф почтительно поклонился.
В это время подъехала свита императора, который перевязывал крыло своему соколу с искусством истинного сокольничего. Несколько человек пустились в погоню за разбойниками, опрометью бежавшими среди тростника и водяных трав; но на лошадях нельзя было гнаться за ними, так что поймать удалось только двоих. От них узнали только, что покушение было направлено против графа Гельфенштейна... Один Лоренцо мог бы назвать главного виновника, но Лоренцо унес с собой на тот свет тайну сенешаля.
-- Дальнейшие розыски не нужны, -- сказал граф, ни чуть не подозревавший Мансбурга и приписывавший этот заговор мести Сары. -- Я знаю, чья рука подкупила этих негодяев и прощаю ей.
Император, удивленный этими словами, подошел к графу, чтобы расспросить его, но в эту минуту Гельфенштейн внезапно побледнел и пошатнулся. Один придворный успел поддержать его.
В жару схватки Гельфенштейн не почувствовал раны, которую получил в грудь, но теперь обессилил от потери крови.
Пока расстегивали его камзол и осматривали рану, подъехала Маргарита. Она спешила к отцу, но прежде чем успела сказать слово, взгляд ее упал на бледного, окровавленного графа, распростертого на земле. Неожиданность эта и мысль, что он умер, заставили ее забыть все окружающее и с криком броситься к Гельфенштейну. Но этот знакомый, милый голос, пробудил графа, и он тихо произнес:
-- Маргарита!