-- Как это мило! -- вскричала она, всплеснув руками. -- Как ты это умно придумал!.. Как Маргарите понравятся все эти фигурки! Как мил этот барашек с шерстью из жженого сахара!.. А лошадка...
-- Перестань, перестань! -- прервал Иеклейн нетерпеливо. -- Успеешь рассмотреть. Займись прежде стряпней... Ну где же вертел... Ладно... А куропатки?
-- Вот они. Их начнут жарить, когда госпожа Гейерсберг и Маргарита придут.
-- Конечно... А кабанье жаркое, которое Вильгельму приказано принести?
-- Вильгельм ничего не принес.
-- Так надо было послать к нему! -- крикнул Иеклейн, ударяя с досады кулаком по столу. -- Ведь это любимое блюдо Маргариты.
-- Почему ты думаешь?
-- Она сама сказала это здесь в прошлом году... Я помню... Я и сказал Вильгельму... О, пес проклятый! Будь я проклят, если при первой встрече не намну ему бока, да так, чтобы он помнил всю жизнь.
-- Но Иеклейн, может быть бедный малый вовсе не виноват?
-- Виноват, -- отвечал он резко, -- и ты тоже виновата... Ты видела, что не несут кабана, и не могла послать к Вильгельму.