Марианна хотела вступиться, но это еще больше разозлило Иеклейна.
Как только дверь была отворена, он повторил крестьянам свою просьбу удалиться. Они отвечали ругательствами и шуточками, которые окончательно вывели трактирщика из терпения. Он бросился на толстого крестьянина, который поддразнивал его, и схватил его за шиворот и за пояс панталон; потом, несмотря на отчаянное сопротивление, он поднял его, дотащил до двери и выкинул на улицу.
В свалке Иеклейн получил несколько пинков, а казакин его украсился несколькими прорехами.
По-видимому Иеклейн очень заботился сегодня о своем наряде, потому что тотчас попросил Марианну зашить разодранный рукав.
-- А ты, Франц, -- обратился он к своему лакею, -- выпроводи остальных, кто в зале.
-- Подожди минутку, я сама пойду к ним, -- сказала Марианна, которая имела полное основание не доверять дипломатическим талантам Франца.
-- Ты слышал, что я сказал? -- продолжал Иеклейн.
-- Слышал, сударь, -- отвечал слуга с приторной улыбкой.
Вместо того чтобы последовать наставлениям Марианны, которая приказала ему быть повежливее с путешественниками, он нашел, что самое лучшее -- еще более усилить дерзкий тон своего хозяина. При первых же словах, которые он произнес, старший из путешественников -- ему было на вид, по меньшей мере, пятьдесят лет -- бросил на него такой взгляд, что Франц совсем смутился. Другой незнакомец засмеялся, и товарищ его последовал его примеру.
-- Эту залу наняли, -- сказал взбешенный Франц. -- Убирайтесь вон!