Он осторожно поднялся по лестнице и вошел в комнату Марианны. Он запер дверь на ключ и стал у окна в ту самую минуту, когда госпожа фон Гейерсберг и ее свита подъезжали к трактиру.
Пока вся прислуга "Золотого Солнца" суетилась вокруг благородных дам, Георг подошел к своему товарищу. Последний казался чрезвычайно взволнованным и раздосадованным, что за ним наблюдают.
-- Извините, что я вас беспокою, господин, -- сказал Георг заискивающим тоном, -- но, если не ошибаюсь, этот рыцарь, который только что вышел, никто иной как граф Людвиг фон Гельфенштейн.
-- Людвиг фон Гельфенштейн! -- повторил старик, как бы припоминая. -- Людвиг фон Гельфенштейн! -- проговорил он еще раз, но уже гневным голосом, достаточно доказывавшим, что воспоминания, вызванные этим именем, были не из числа приятных. -- Как? Неужели этот изменник осмелился вернуться сюда?
-- Если я дам знать бекингенскому и гейльбронскому бургомистрам, -- сказал Георг, -- быть может найдется возможность поймать его и расследовать дело.
-- Твоя правда,-- сказал Вальдемар. -- Ступай к бургомистру. Возьми с собой наших людей, на подмогу страже, и пусть возьмут этого негодяя. Если иначе нельзя, то назови себя, но меня не называй ни в коем случае. Я хочу, чтобы пока мое присутствие в Бекингене оставалось неизвестным.
Едва он договорил эти слова, дверь отворилась, и госпожа фон Гейерсберг вошла со своей приемной дочерью.
Георг встал в самый темный угол, дал им пройти, потом поспешно вышел.
II
При первом-взгляде на баронессу Матильду фон Гейерсберг, всякого поражали в ней две черты: достоинство в походке и осанке и редкая доброта в улыбке и во взгляде.