-- Какого лучшего вознаграждения могу я желать кроме привязанности этого дорогого ребенка! С тех пор, как Бог привел ее ко мне, ока меня только утешала. Что же касается вас, сударь, если вы думаете, что обязаны мне чем-нибудь, то вы имеете средство отблагодарить меня.
-- Как же?
-- Оставьте у меня Маргариту. Я так привыкла видеть ее при себе, что часто горько плакала, думая о той минуте, когда вы возьмете ее к себе.
-- Вы предупреждаете мое самое задушевное желание, -- сказал рыцарь. -- Мое положение... которое вы узнаете в последствии... не позволяет мне взять Маргариту к себе. Для меня будет великим счастьем знать, что она до своей свадьбы будет у вас.
-- Быть может, даже и после свадьбы, если бы вы согласились на тот план, об исполнении которого я каждый день молю Бога.
-- Какой же это план, сударыня?
-- У меня есть сын. Хотя ему только двадцать три года, он уже приобрел себе репутацию храброго рыцаря.
--Это правда, -- прервал Герард. -- Флориан фон Гейерсберг прославился не по летам не только храбростью, но честностью, умом и военными дарованиями.
-- Не правда ли, сударь? -- переспросила госпожа фон Гейерсберг, счастливая и гордая похвалами сыну. -- А если б вы знали, как он добр, нежен, предан! Видя его рядом с Маргаритой, я столько раз говорила себе, что Бог точно создал их друг для друга.
-- Стало быть, -- спросил рыцарь, -- вы согласились бы на их брак?