-- Это самое заветное мое желание!
-- Вы согласились бы, чтобы ваш сын женился на сироте без состояния и без имени?
-- От всего сердца, мессир, и день этого брака, который соединил бы два самых дорогих мне существа, был бы самым счастливым днем в моей жизни.
-- Вы чудная душа, -- промолвил растроганный рыцарь. -- Что касается до меня, я соглашаюсь на этот союз с благодарностью и радостью. А сын ваш?
-- Он любит Маргариту, мессир, и любит давно. Вот уже скоро четыре года, как я заметила эту любовь. Маргарите было тогда пятнадцать лет, а Флориану шел двадцатый год. Если бы Маргарита была свободна, я ни на минуту не задумалась бы, но предписание бедной Эдвиги было слишком однозначно. По ее письму Маргарита не должна была располагать собой раньше восемнадцати лет и без согласия своего отца. Я позвала Флориана в свою комнату и рассказала ему все. "Маргарита доверена моей чести, -- сказала я ему. -- С твоей стороны было бы бесчестно воспользоваться ее молодостью, овладеть ее сердцем и внушить ей любовь к себе, любовь, которую отец ее, может быть, не потерпит". Флориан вздохнул, но сознался, что я права. Через несколько дней он опять пришел ко мне.
"Матушка, -- сказал он мне, -- я чувствую, что у меня не хватит сил оставаться с Маргаритой и не высказать ей, что я ее люблю. Я ежеминутно боюсь изменить себе. Мне лучше уехать. Граф фон Цолнер, главнокомандующий христианской армии, посланной против турков, был другом моего отца; я отправлюсь к нему и попрошу его доставить мне возможность заслужить рыцарские шпоры. Если Бог благословит меня, я настолько прославлю свое имя, что отец Маргариты, кто бы он ни был, не постыдиться назвать меня своим зятем".
-- Честная душа! Достойный сын своей матери, -- пробормотал рыцарь. -- И вы отпустили его? -- спросил он.
-- Одному Богу известно, сколько слез и страданий это мне стоило! -- отвечала она, проводя платком по влажным глазам. -- Но для дворянина есть нечто более священное, чем слезы матери: это честь! Долг требовал, чтобы Флориан удалился, и я первая настаивала на его отъезде. Это мой единственный сын, мессир! Не стану говорить вам, сколько я выстрадала за время его отсутствия. Но, слава Богу, мои мучения подходят к концу. Война кончилась, и Флориан в дороге: он скоро вернется ко мне.
-- А Маргарита? -- спросил рыцарь.
-- Маргарита была еще ребенком, когда Флориан уехал от нас. Я, впрочем, -- думаю, что она тоже любила его, потому что не прошло и года с его отъезда, как она стала грустить и задумываться. Благородные соседние владетели пробовали ухаживать за ней. Она всех их отвергала. Она любит -- в этом я убеждена, и я не вижу, кого другого, кроме Флориана, она могла бы любить.