-- Не стоило говорить, потому что вы не знали эту особу, а мне она была дальняя родственница.
-- Дальняя родственница! Но повязка на вашей шляпе так густа, как у вдовца, намеревающегося скоро жениться. Такие вдовцы всегда носят самые густые повязки.
-- Неужели? -- спросил мистер Вальгрев с слабою улыбкой. -- Я сказал шляпному мастеру, чтоб он сделал мне повязку, но не дал ему никаких инструкций относительно его густоты.
-- Но скажите мне наконец, кто у вас умер, Губерт? Вы знаете, что меня интересует все, что касается вас. Дядя или тетка?
-- Не дядя и не тетка, а только дальняя родственница.
-- Так зачем же вы надели такую повязку, Губерт? Вы должны отдать ее переделать.
-- Я совсем сниму ее, если она вам не нравится, милая моя. Мне казалось, что не надеть траур по особе, которую я уважал, будет невниманием к ее памяти.
-- Пожалуйста, не думайте, что я против траура. Я, напротив, считаю пренебрежение такими вещами неблаговоспитанностью. Но во всем надо знать меру. В Лондоне померла ваша родственница?
-- Нет, в провинции, -- отвечал он, и видя что мисс Валлори хочет спросить "где", прибавил: -- в Шропшайре.
Это место пришло ему в голову случайно, как одно из тех мест, которых почти никто не знает.