-- Вот где! -- воскликнула мисс Валлори. -- Мы приглашены к одним знакомым, которые живут близ Бриджепорта, но я никогда не была в Шропшайре. Оставила вам ваша родственница какое-нибудь наследство? Может быть, это-то и есть причина вашего глубокого траура?
-- Моя родственница не оставила мне ничего кроме... кроме более близкого знакомства со смертью. Всякая семейная утрата знакомит нас с ней.
-- Конечно, и это всегда очень тяжело.
Так как дело Кардимумов было неоспоримым торжеством для Губерта Вальгрева, он в начале весны надел судейскую мантию, к великому удовольствию своей невесты, которая всегда гордилась им и заботилась об его повышении. Разве он не был частью ее самой? Какого бы положения она ни достигла с помощью своих денег, оно не удовлетворило бы ее, без отличия с его стороны. Она очень хорошо знала, что могут и чего не могут дать деньги.
Вскоре после повышения мистера Вальгрева, в Акрополис-Сквере был семейный обед, на который не был приглашен никто кроме, Губерта Вальгрева.
-- Дело в том, что мне надо переговорить с вами наедине, Вальгрев, -- сказал мистер Валлори, когда Августа оставила их вдвоем за столом после обеда, -- и я позаботился, чтобы сегодня не было у нас никого.
-- Мне не хотелось приглашать вас к себе в контору, это было бы уж слишком формально.
-- Я к вашим услугам, где бы то ни было и когда бы то ни было, -- отвечал мистер Вальгрев.
-- Благодарю. Я знаю, что вы очень добры, но в конторе у меня нет минуты спокойной. Так вот в чем дело, мой милый Вальгрев. Я очень доволен вами, даже более чем доволен, я поражен. Не то, чтоб я когда-нибудь сомневался в ваших дарованиях, нет, я никогда не сомневался, -- прибавил он торжественно, как бы полагая, что молодой человек умер бы на месте, узнав о таком гибельном сомнении. -- Я всегда возлагал на вас большие надежды, милый друг, но не знал, что они сбудутся так скоро.
-- Вы очень добры, -- сказал Губерт Вальгрев, глядя упорно на свою тарелку.