Он смотрел на свою кузину, полулежавшую в кресле и задумчиво глядевшую на цветы. Время от времени по улице плавно проезжала карета, изредка слышались шаги пешехода. Время разъезда по обедам еще не наступило, и Мастадонт-Кресченд был тих, как кладбище.
-- Ах, я и забыл, -- сказал Уэстон после долгой паузы. -- Я привез вам сегодня интересную вещь.
-- Какую? -- спросила мистрис Гаркрос, не оборачиваясь к нему.
-- Гравюру для вашего альбома и, кажется, довольно редкую. Снимок с одной из последних картин Лауренса.
-- Благодарю, -- сказала мистрис Гаркрос, зевая, -- Не скажу, чтобы такие гравюры были в моем вкусе, я предпочитаю немецкую школу, но ваш подарок будет иметь место в моем альбоме. Покажите гравюру.
-- Она осталась в швейцарской. Я пошлю за ней, если позволите.
Он позвонил и приказал лакею отыскать сверток, оставленный где-то в швейцарской. Когда сверток был принесен, он тщательно развернул его и подошел к своей кузине, продолжавшей смотреть на цветы.
-- Не правда ли, какое красивое лицо? -- сказал он. -- Необыкновенно характерное!
Августа подняла глаза, не стараясь скрыть, что кузен уже надоел ей со своею гравюрой, но едва она взглянула на нее, как вскочила с криком удивления.
-- Уэстон! -- воскликнула она. -- Разве вы не знаете, что это такое?