Потом совершенно другим тоном и как бы говоря сама с собой, она повторила: "актриса!" Она молчала несколько минут, потом неожиданно обратилась к своему кузену.
-- Вы сказали, что слышали историю мистрис Мостин. Хорошая она была женщина?
-- Хорошая -- слишком многозначительное слово, Августа. Она была обворожительна, по словам Томбса, и необыкновенно добродушна.
-- Вы понимаете, о чем я спрашиваю, Уэстон? -- воскликнула с досадой мистрис Гаркрос. -- Я хочу знать, была ли она респектабельная женщина?
Уэстон пожал плечами.
-- Не думаю, чтобы драматическая профессия претендовала на респектабельность тридцать лет тому назад, -- сказал он. -- Актрисы были тогда красивее, чем теперь, но мне кажется, что репутация их была сомнительна. Встречались, конечно, исключения. Что же касается этой мистрис Мостин, Томбе отзывается о ней довольно неопределенно. На сцене она пробыла недолго, но во время своего краткого артистического поприща производила фурор. Надо полагать, что она была замужняя женщина, потому что называлась "мистрис", но мистер Мостин -- какое-то загадочное лицо. Она имела много поклонников между своими современниками и с одним из них бежала.
-- Бежала!
-- Да, и с одним из худших. Томбс забыл его имя, но хорошо помнит, как это случилось. Она исчезла в одно прекрасное утро во время представления новой комедии в театре Колизеум, и с тех пор ее больше не видели. Полагают, что она умерла за границей, несколько лет спустя. Я спрашивал, что сделалось с ее мужем, и как взглянул он на ее побег, но, оказывается, что об этом предание умалчивает. Никто ничего не знает о Мостине. Не правда ли, что это довольно странно? Но, может быть, она была уже вдовой, когда вступила на сцену.
Августа взяла гравюру из рук своего кузена и несколько времени смотрела на нее молча. Уэстон вышел на балкон, сорвал несколько засохших листьев, поправил побеги вьющихся растений, но все это время не выпускал из виду свою кузину. Немного спустя, она встала, небрежно бросила картину на стол и вышла на балкон.
-- Благодарю за гравюру, -- сказала она. -- Мне она нравится и я уверена, что Губерт приобрел оригинал за красивое лицо, когда не имел средств покупать дорогие картины. Слышите? Это его шаги на улице.