-- Побегом она начала свою карьеру, сколько мне известно, -- возразил холодно мистер Гаркрос. -- Она бежала с моим отцом.
-- И была обвенчана с ним? -- спросила мистрис Гаркрос, едва переводя дух.
-- Этого вопроса я никогда не был в состоянии решить, -- отвечал Гаркрос. -- Если он женился на ней, что мне кажется очень вероятным, то он никогда не признал открыто этого брака и... разбил ее сердце.
Последние слова были произнесены медленно и с очевидным усилием. "Он разбил ее сердце", -- повторил он про себя, вспомнив, что это не единственное сердце, разбитое таким образом.
-- Ты не удостоил сказать мне имя твоего отца, -- произнесла Августа после небольшой паузы.
-- О, -- воскликнул ее муж с внезапным выражением торжества на лице, -- так твой доносчик не просветил тебя на этот счет! И я не скажу тебе имя моего отца. Я отказываюсь ответить на вопрос, предложенный так любезно.
-- Как угодно, -- сказала она ледяным тоном. -- Имя не составит большой разницы. Оно не может увеличить или умалить бесчестия.
-- Какое тебе дело до моего происхождения? -- воскликнул Губерт Гаркрос с увлечением. -- Разве я не исполнил условий нашего договора? Разве я воспользовался твоим богатством? Разве я сделался праздным человеком, как поступили бы девять мужей из десяти на моем месте? Ты зовешь меня к ответу за то, что в моей родословной есть пятно! Какое тебе дело, чей я сын, пока я исполняю условие, которое мы заключили между собой три года тому назад? Ты стыдишься моей матери? Но она по сердцу, по уму и во всех отношениях была несравненно выше тебя. Она не переодевалась три раза в день и не жила только для того, чтобы принимать и отдавать визиты. Она могла существовать без французской модистки. В то время, когда я ее помню, она была преданной рабой негодяя, женщиной терпеливой, нежной, выносившей пренебрежение и дурное обращение с ангельским терпением. Улыбка ила случайное ласковое слово от него делала ее счастливой. О, Боже, это была такая жизнь, которая оставила горькие следы даже на душе четырехлетнего ребенка. Моя мать была редкая женщина, мистрис Гаркрос, хотя она и пожертвовала славой и богатством развратному негодяю.
Августа Гаркрос сидела несколько минут молча, едва переводя дух от гнева и страдания.
-- Я благодарна тебе за этот неожиданный взрыв откровенности. -- сказала она наконец. -- Откровенность имеет по крайней мере достоинство новизны, и мне полезно знать твое мнение обо мне. Я несравненно ниже актрисы, я ниже женщины, которая была женой какого-то проблематического лица, а потом любовницей твоего отца, имя которого ты теперь хладнокровно отказываешься сказать мне и еще оскорбляешь меня, когда я выражаю чувство стыда, узнав о твоем происхождении. Если бы ты рассказал мне историю твоей матери, когда делал мне предложение, я, может быть, не посмотрела бы на различие наших положений, я закрыла бы глаза на твое прошлое.