-- Конечно. Что может быть приятнее моей жизни? Разве это не такая жизнь, от которой не отказался бы ни один благоразумный человек? Я знаю, что я должен быть благодарен случаю, открывшему мне двери этого земного рая. Но как на самом светлом небе бывают тучки, так и в моей жизни бывают грустные минуты.
-- Ты действительно не можешь похвалиться веселым характером. Ты бываешь весел только в обществе.
-- Разве бутылка шампанского может пениться без конца? -- спросил мистер Гаркрос. -- Общество слишком многого требует от человека. Оно хочет, чтоб он беспрестанно раскупоривался и беспрестанно пенился. Не мудрено, что он становится никуда не годным в обыденной жизни. Если бы ты позволила мне проехаться с тобой в нынешнем году по Испании, Августа, ты нашла бы меня очень занимательным спутником. Я хорошо знаком по описаниям со многими испанскими видами и, главное, мы были бы далеко от людей, которых ты называешь своим кругом общества. Ты не можешь вообразить, как я оживился бы под благодетельным влиянием одиночества.
-- Какое дикое предложение, Губерт! Ты слышал тысячу раз, что в Испании нет гостиницы, в которую могла бы войти порядочная женщина. Разве ты не помнишь историю о содержателе гостиницы, который был в то же время сапожник и стряпал котлеты на своем грязном кожаном переднике. Каково есть котлеты, приготовленные на кожаном переднике! Притом ты знаешь, что я обещала быть у Клеведонов после пятнадцатого августа. Двадцать девятого день рождения сэра Френсиса, и в парке будет завтрак, а вечером бал и праздник для фермеров и вообще для бедных.
-- Неудачный, конечно, -- сказал Гаркрос сухо. -- Все такие праздники, имеющие целью соединить высший класс общества с низшим, ведут всегда к фиаско. Разве сэр Френсис не может отпраздновать свое рождение без нашего присутствия? И что за фантазия праздновать рождение!
-- Не понимаю, что у тебя за таинственная причина отговариваться от этого визита, Губерт! -- воскликнула мистрис Гаркрос с очевидным неудовольствием. -- Можно предположить, что у тебя действительно связаны с этим местом какие-нибудь воспоминания, или такие приятные, что тебе не хочется посетить опять это место при изменившихся обстоятельствах, или такие печальные, что тебе тяжело возобновить их.
Мистер Гаркрос нахмурился и взглянул на Уэстона.
Ему тотчас же пришло в голову, что подозрение жецы его возникло не без содействия этого человека.
-- Я не имею никакой таинственной причины отговариваться от поездки, в. Клеведон, -- сказал он, -- и, конечно, поеду, если ты так настаиваешь. Я еще никогда не отказывался исполнить твое желание, когда имел возможность его исполнить. Но повторяю тебе, что я терпеть не могу гостить в чужих домах. Когда я имею возможность отдохнуть, -- а ты знаешь, что это случается редко, -- я хочу жить как мне хочется, а не по чужому звонку. По окончании сезона я всегда стремлюсь пожить подальше от Вест-Энда. Я охотно отправился бы с тобой в Алжирию и пожил бы с маврами, или устроил бы экспедицию в арктические моря, если б имел на это время. Все что угодно, только не загородная Бельгревия, Тубурния или Кенсингтония.
-- Жаль, что обязанности цивилизованной жизни не позволяют нам отправиться на северный полюс, -- возразила мистрис Гаркрос с саркастическим смехом. -- Но если ты не дорожишь друзьями, то я ими дорожу и очень не желала бы огорчить Жоржину Клеведон. Бедное дитя! Ей будет сначала очень трудно управлять таким большим домом, как Клеведон, и я обещала помочь ей.