-- А мне кажется, что весь он ушел на твои гремучие юбки, Джанна, -- возражал отец строгим тоном. -- Два фунта крахмала в одну неделю! Это ужасно!
Но иногда, когда счеты мисс Бонд были ведены с необыкновенною аккуратностью, когда не было истрачено ни одной лишней копейки, старик смягчался до того, что дарил дочери шиллинг.
-- Положи это в твою копилку, Джанна, -- говорил он. -- Надеюсь, что у тебя есть копилка?
-- Конечно, батюшка, -- отвечала мисс Бонд, вспомнив сломанную коробочку со стеклянными окошечками, валявшуюся где-то на недоступной верхней полке буфета.
Благодаря этим подаркам, мисс Бонд, получив соверен от Уэстона, который не раз проходил в южную калитку после первой встречи с ней, решилась обратиться к отцу со следующим вопросом:
-- Вы не рассердитесь, батюшка, если я раз в жизни оденусь в цветное, -- сказала она заискивающим тоном, когда он закурил свою трубку после особенно вкусного ужина. -- Я буду казаться таким пугалом между другими девушками в этом вылинявшем платье, которое вы купили мне прошлое лето. Оно не берет крахмала, как вы знаете...
-- Не берет крахмала, -- воскликнул отец. -- Я желал бы знать, что берет больше крахмала, чем твои платья. Я иногда даже подозреваю, что ты кормишь кур крахмалом.
-- Как вам не грех это Говорить, батюшка, после всех моих трудов над вашим бельем! Желали бы вы, чтобы ваша воскресная сорочка была похожа на смятую тряпку?
-- Два фунта крахмала в неделю на мою сорочку!
-- Не сердитесь, батюшка, не то я буду принуждена идти в услужение, и работать на кого-нибудь другого, -- возразила мисс Бонд, сердце которой было всегда переполнено мятежными чувствами, готовыми вспыхнуть при малейшем поводе. -- Не многие девушки в мои годы...